Имперец. Живыми не брать!

Как мыслишь, долго ли они тут усидят, когда тебя не станет? Враз их отсель выпрут, только зубы лязгнут! У вас законы волчьи — старых заслуг, да еще чужих, не чтут! Припомнят ему все — и как отсюда вы дагов наладили, да скольких из них в овраге перед тем прикопали… много чего нарыть можно, если захотеть. Так что я некоторым образом твою родню даже облагодетельствую — не будут перед смертью мучиться.

— С волками жить… — пожал плечами Олег. — И вот что — полицаев своих купленных от моего дома убери! Уж и не знаю, что такое они с собой на этот раз притащили — патроны или гранату… но хрен им чего обломится! Меня-то, может, и посадят — так тебя похоронят! Усек, родной?!

— Они в машине за поворотом сидят, «Опель» у них — синенький такой, — хмыкнул капитан.

Микрофон передавал звук очень четко, а в оптику я хорошо мог рассмотреть и обстановку на веранде. Так что эффект присутствия при разговоре был очень сильным, почти полным.

— Сидят… Двери приоткрыли — жарко им.

— Ежели не договоримся — вали. Машину отгонишь к дому смотрящего — там и бросай. Ствол через забор ему закинь и в полицию брякни. Пока — слушай, о чем разговор пойдет.

— Добро, — соглашается собеседник.

— Вот так, дядя! — поворачивается к главарю Олег, положив на стол включенный телефон. — Уловил теперь, что с нами шутить — проще уж самому удавиться? Так-то хоть один помрешь, других за собою не потащишь.

Наступила тишина. Маликов несколько минут молчал, раздумывая. Покосился на телефон. На том конце посвистывал невидимый собеседник. Было слышно, как он там возится, меняя положение. По-видимому, у него была включена громкая связь — звуки доносились очень четко.

— Чего тебе надо? — наконец выдавил из себя главарь.

— Я сказал уже — расходимся мы. Вроде как и не было ничего. Как ты там, перед своими, все объяснишь — не мое дело. Мешать тебе не стану и в дела твои лезть не буду. Но и ты к нам не суйся — огрызнемся!

— К вам? Ты тут не один такой?

— И не только здесь.

— Оценил уж… Век бы тебя не видеть!

— Так не я к тебе и пришел — вы сами ко мне постучались!

— Лады… замнем для ясности. Но… смотри, дорогой, — земля круглая!

— И век недолгий. Учту.

С той поры прошло уже несколько лет. Олег окреп, встал на ноги. Олигархом не стал, но человеком — остался.