Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Судя по золотистым блесткам рассыпавшихся кружков, мундир он снял, отрывая пуговицы с корнем.

– Прости, – только и сказал, показав рукой на пол. Като тихо засмеялась в ответ, еще крепче прижалась, закинув горячую ногу ему на живот.

– Изголодался ты, мой родной! – тихо, с волнующим придыханием прошептала женщина и чуть громче добавила: – Знал бы ты, как я по тебе соскучилась?! Вдыхаю твой запах и не могу надышаться. Я тебя сама вымою, можно?! И поесть надо, как же я за…

– Лежи, – он придержал рукой вскинувшуюся жену.

Сам понимал, что разит от него потом за три версты, и немудрено, сколько дней и ночей провел в дороге. И тут же сделал зарубку в памяти – связать страну реками хорошо, но проблемы зимой начинаются, когда лед встает.

– Погоди, я покурю. – Петр осторожно освободился от ласковых объятий, встал с кровати и нагишом прошлепал до заветного кресла. И остолбенел – в хрустальной пепельнице лежали три окурка, а рядом пачка папирос и спички. Это кто ж курил в царской опочивальне?

– Я их приказала оставить и не убирать, – от кровати донесся голос Като.

 – Знаю, что ты не любишь грязные пепельницы, но мне так было легче весь год. Подойду, понюхаю, и хорошо становится, словно ты рядом.

– Я люблю тебя, – только и сказал Петр в ответ. Вытянул папиросу и закурил, с наслаждением затягиваясь, ведь полдня не курил, если не больше. – Как дети, дела?

– Хорошо, муж мой. Спят они, не знали, что ты так скоро прибудешь. Я читала, когда шум услышала, – весь день места не находила, чувствовала, что счастье близко.

– Близко, – согласился Петр, затушив окурок и доставая новую папиросу. – Ближе, чем ты думаешь. Я на юг больше не поеду.

– Турки на мир согласились?! Ты будешь со мной теперь рядом?! – Жена вскочила с кровати, озаренная радостью. Ее нагое прекрасное тело снова вызвало у Петра острый приступ желания, такой, что с трудом сглотнул.

– Румянцев их сейчас до кондиции доводит. Прутского побоища им за глаза хватило, как и горящего Константинополя.

Да и с Греции их Репнин выпихнул. Торгуются пока, но и мы уперлись. Хотя Грецию придется отдать, но взамен вытребовали право покровительства над всеми христианами. Так что повод для новой войны теперь уже нам искать не придется!

– Всю отдать? А как же Проливы? – охнула Като. Петр усмехнулся, над женщиной сейчас взяла верх императрица.

– Морея за нами остается, как и изрядная часть островов Архипелага, а потому форты в проливах нам не нужны.