Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

И так сойдет, даже вкуснее будет, чего привередничать – горячее сырым не бывает, что казаку в брюхо попало, то и пропало.

На большой чурке живо накрыли общий для всех стол – чашка с солью, несколько головок чеснока, большая краюха ржаного хлеба. С зерном в последние годы проблем не имелось – и из Петербурга на кораблях каждый год везли, большей частью рожь, а в дальних испанских колониях пшеницу в основном закупали да кукурузу в початках. Последняя на замену хлебушку хорошо пошла, хотя и непривычная она для казаков – в холодной Сибири она не произрастала.

В дополнение к запеченному картофелю казаки решили истребить надоевшую им порядком соленую рыбу. Лосось был большим, свыше аршина, и толстым, как валенок.

Молодой смешливый казачок быстро накромсал рыбину на солидные куски острым кинжалом и взглянул на урядника – как, мол, пойдет?

Тот степенно кивнул и поднялся. Откашлявшись, принялся негромко читать молитву, как всегда делал православный люд перед каждой трапезой. За ним вторили два казачка, истово крестясь.

– Ты, Ванька, ешь быстрее, – старый урядник пристально посмотрел на смешливого казака. Лицо неожиданно искривилось от судороги, борода встопорщилась. – И на башне Федьку поскорее смени, пусть тоже поесть успеет, а то мало ли что будет.

– Сделаю, Тимофей Иннокентьевич!

– Ты зубы мне не скаль, паря. И ружья нам приготовить надобно, и патроны…

Вопрос вырвался одновременно – молодые казаки с удивлением посмотрели на старшого.

– А то, что маета у меня на душе. Вещует сердечко… Чую, кровушку скоро на сыру землицу лить придется…

Ужинал Петр неспешно, зато мысли в голове ворочались намного быстрее. Сейчас, находясь в одиночестве, он еле сдерживал полное удовлетворение ходом начавшейся кампании. Россия в т о й истории, а это Петр прекрасно знал, войну вела с турками привычным ходом.

После объявления войны вначале следовала переброска и сосредоточение войск, чрезвычайно медлительное, потом вторжение в Валахию, выход к Дунаю, а там как Бог положит.

Добирались и до Мраморного моря в 1830 и 1878 годах. Или, наоборот, еле уносили с голубого Дуная ноги, очищая захваченные территории, как в 1854 году в злосчастную Крымскую кампанию. А иной раз просто топтались на месте, мордуя турок, пытаясь выторговать лучший мир, как проделал Михаил Кутузов в 1811 году.