Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

 – Нас никто не мог опередить по дороге, мы загнали двух коней, мы не останавливались ни одного мгновения…

– О мятеже я знал еще ночью, фельдмаршал вам как-нибудь расскажет, а у меня нет настроения снова вспоминать. Катьку на царство! Да эта стерва мне детей ухитрилась рожать от разных любовников. Вот в апреле от Гришки Орлова сына родила. Так что, этого ублюдка мне тоже в наследники записывать?! Ничего, мне сегодня ночью на многое глаза открыли. А в Шлиссельбурге казематов и башен много, там не на одного Ивана Антоновича, еще на десяток других самозванцев, в которых нет ни капли крови Петра Великого, мест хватит, и я займусь этим скоро.

– Ваше величество! – с какой-то обидчивой интонацией вновь спросил его генерал, но Петр остановил вопрос:

– Мой друг, выпей лучше напитка, вон на подставке кувшин с бокалом стоит, промочи горло.

Генерал несколько опешил, но полностью покорился. Выпил сока, раздул фитиль, раскурил трубку, вытер холстинкой, взятой с полки, мундштук и с небольшим поклоном вручил Петру. Тот пыхнул дымком и медленно прошелся по кабинету, выгадывая секунды для построения приемлемого для них ответа. И неожиданно на память пришел один кадр из старого советского кинофильма – Сталин ходит по кабинету и курит трубку, а перед ним навытяжку стоят маршал Тимошенко и генерал Жуков.

– Я знаю о мятеже с ночи! Меня заранее предупредил тот, кого я никогда не видел, но которого вы, фельдмаршал, хорошо знали, а вы о нем, генерал, много слышали. Царствие ему небесное!

Все трое перекрестились, но недоумение продержалось на лице Измайлова считаные секунды – он внезапно что-то сообразил, и его лицо стало белее бумаги. В этот момент вошел дежурный офицер и доложил:

– Фельдмаршал и командующий Конной лейб-гвардией принц Георг Людвиг, его светлость герцог Гольштейн-Бекский.

«Ага, так это дядя. Посмотрим на родственничка. – Петр кивнул, и офицер тут же вышел. – Да уж. Жорик совсем не впечатляет, лет сорок восемь, истинный ариец, характер нордический, по морде видно. Голубая лента через плечо, расшитый золотом голштинский мундир с гусарскими жгутами поперек груди, и даже не вспомню, как все это великолепие сейчас называется.