Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Король Карл любил мистику до самозабвения, но дураком никогда не был. А потому надевать черное одеяние на бал он никогда бы не стал. Не делал подобного раньше, будучи кронпринцем – весь Стокгольм хорошо знал о привычках своего монарха.

Армфельт на этом сам попался – высматривал в зале любое одеяние, кроме «домино». А король – вот он, прямо на глазах спокойно расхаживает по веселящемуся залу, охотно целуется с дамами. И никто из гостей не узнал его до сих пор.

И только выразительный поклон перед прекрасной незнакомкой выдал монарха с головой – не очень любил кланяться женщинам бывший герцог Зюдерманландский, как все воспитанные и блестящие кавалеры, ему нужен был свой, особый поклон, несколько небрежный.

– Да где же вы ходите? – еле слышно прошептал Армфельт, сделав пару шагов чуть в сторону от черного «домино», лихорадочно обшаривал взглядом зал, отыскивая конфидиентов.

И тут он увидел одного – скользящей походкой голубой плащ приближался к нему, засунув руку под одеяние и устремив горящий взор на короля.

Граф понял, что Карл опознан по поданному им знаку, и сейчас участь тирана будет предрешена, и сделал шаг назад, чтобы самому не быть обнаруженным стражей, что, несомненно, сразу ворвется в зал.

– Поцелуй меня страстно, незнакомая маска!

Чуть хрипловатый голос, с какими-то знакомыми нотками, с едва сдерживаемым возбуждением, обратился к нему со спины, и Армфельт живо повернулся. Молодая женщина, в восточном костюме переливающейся парчи, с блестящими в прорезях маски глазами, потянулась к его лицу.

Граф радостно вздохнул, но совсем по иному поводу, мужская гордость тут ни при чем – теперь никто из присутствующих не станет его подозревать в покушении на собственного короля.

– О, Аллах милосердный! За что ты так караешь правоверных?!

Султан Селим III, владыка Блистательной Порты, как последний беглец, в запыленном одеянии, пробирался по горящим улицам Стамбула под охраной всего лишь сотни янычар.

Кошмар обрушился настолько внезапно, что разум этого отнюдь не старого человека чуть не помутился.

Он хорошо помнил то солнечное утро, когда посол северных гяуров с неподобающей улыбкой вручил ему грамоту своего императора с объявлением войны.

Это известие ошарашило не только самого султана и великого визиря, но и весь Высокий Диван. Оттоманская Порта начинала войну с Россией первой, так было всегда, уж больно нагло московиты начали притеснять верных крымских татар.