Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

– Мне нет различия, кто передо мной – твой сын или выслужившийся солдат! Вся армия говорит о подвиге этих четырех офицеров, называя бой новым Фермопильским…

– Александр Васильевич, мой милый. – Петр решился, шагнул вперед и сграбастал Суворова в объятия, прижал к груди. – Я знаю твою щепетильность, просто посчитал, что не надо Константина крестом награждать. Все же он царский сын…

– А вот тебе, Петр Федорович, – Суворов ужом вывернулся из хватки, в который раз удивив, откуда в тщедушном теле такая сила и ловкость.

Хорошо, что кукиша не показал, хотя, видно, хотел, но поправился, – мое слово! Я много служил, и тетушке твоей, государыне Елизавете Петровне, и тебе, государь батюшка. Я хорошо знаю, что такое доблесть и храбрость! Мне судить о том надлежит! А раз так…

– Хорошо, хорошо. Я согласен! Виноват, прости. – Петр снова обнял фельдмаршала, и преуспел – тот не успел наговорить резкостей и остыл, оттаял, успокоился. Император облегченно вздохнул – фельдмаршал воин прямой, не без колкостей, и отношение у него к георгиевским наградам, как к святыне.

Просто так никого не представит, даже царского сына.

«Заслужил, значит, Костик. И за дело! Молоток! Хотя я сам перепугался, да и Суворов вроде как разозлился – недаром в шатре с ним наедине говорил! О чем? И почему у Кости ухо стало багровым?! Но парень заслужил, такой же, как и я, в драке безбашенный и решительный… дурак!»

– Ты уж прости меня, но я подумал, что не дело царскому сыну в бою шпагой махать…

– Не дело, государь, – покладисто согласился Суворов, и такая уступчивость сразу насторожила Петра, – только напомни мне, старому дурню, кто это под Кагулом в драку с янычарами ввязался, да каску на нем надвое развалили! И на Гостилицком поле что-то подобное было, если я не запамятовал.

– Все, все, хватит. Меня сегодня все эти орденские истории вымотали в сто раз больше, чем военные хлопоты за месяц. Хватит! Адмиралы из-за крестов волками друг на друга смотрят.

– Так никому не давай, обид тогда не будет.

И мне не обидно, раз опоздал, – и такая тоска прозвучала в голосе фельдмаршала, что Петра передернуло – Суворов жаждал получить первую степень, а взятие Константинополя такое награждение сулило. А тут афронт!

– Не опоздал еще! Слушай меня. – Петр склонился над картой и повел по ней карандашом. – Примешь командование всей армией у Кутузова. До ноября нужно дойти тебе до Белграда и дальше – все православные земли под покровительство наше возьмешь.