Ты видишь здесь свадебные подарки от наших друзей. Помпей Великий пришел на нашу свадьбу после жертвоприношений и стал свидетелем.
— Даже если бы свидетелем на вашей свадьбе был сам Юпитер, — едко возразил Цицерон, — это не сделало бы церемонию законной. — Плечи его слегка опустились, и стало ясно, что боевой дух покидает его. Как говорят законники, богатство — это девять десятых успеха в любом судебном деле. У Сципиона было не только богатство, но и, по-видимому, горячая поддержка со стороны молодой супруги.
— Что ж, — проговорил Цицерон, рассматривая свадебные подарки, — в таком случае позвольте мне поздравить вас обоих. Если не от имени моего клиента, то хотя бы от своего. Постараюсь тоже сделать вам подарок — убедить Катона примириться с действительностью.
— Это стало бы самым дорогим подарком из всех, которые я когда-либо получал, — ответил Сципион.
— Мой двоюродный брат, в сущности, очень добрый человек, — сказала Лепида. — Передайте ему от меня самые лучшие пожелания.
Я уверена, что однажды мы с ним помиримся.
— Непременно, — пообещал Цицерон с вежливым поклоном, повернулся и уже собрался было уходить, как вдруг резко остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду. — Дивная вещь! — воскликнул он. — Настоящее чудо!"
"Взгляд его был устремлен на бронзовую статую обнаженного Аполлона размером примерно в половину человеческого роста. Греческий бог играл на лире, воплощая в себе утонченность и красоту. Казалось, он только что танцевал и вдруг застыл, не успев закончить какое-то изящное движение.
Создатель статуи работал с изумительной, поистине ювелирной точностью; можно было рассмотреть каждый волосок на его голове. На бедре маленькими серебряными буквами было выложено имя ваятеля: Мирон.
— Ах это? — безразличным тоном откликнулся Сципион. — Эта статуя была подарена какому-то храму одним из моих прославленных предков, Сципионом Африканским. А что, она тебе известна?
— Если я не ошибаюсь, это статуя из храма Эскулапа в Агригенте.
— Точно, теперь я вспомнил, — подтвердил Сципион. — Это в Сицилии. Веррес отобрал ее у жрецов и подарил мне вчера вечером.
Так Цицерон узнал о том, что Веррес вернулся в Рим и уже раскидывает по городу свои щупальца, подкупая всех подряд.
— Тварь! — сжимая и разжимая кулаки, восклицал Цицерон, когда мы вышли на улицу. — Тварь! Тварь! Тварь!
У него были все основания беспокоиться.
