Поколебавшись, я задал еще один вопрос:
— Ничего, если я одолжу из конюшен молодого Эроса и маленькую повозку, чтобы перевезти свои пожитки?
Не поднимая глаз, Цицерон ответил:
— Конечно. Возьми все, что тебе нужно.
Я оставил его в покое. Вплоть до позднего вечера я складывал и связывал свои вещи, а затем выносил их во внутренний двор. Цицерон не появился к обеду, и на следующее утро о нем тоже не было ни слуху ни духу. Молодой Квинт, который надеялся получить должность при Бруте и оставался с нами, пока его дядя пытался заполучить нужные для него представительные письма, сказал, что Цицерон уехал спозаранку, желая посетить старый дом Лукулла на острове Несида.
Он положил руку мне на плечо в знак утешения:
— Дядя попросил передать тебе — «до свидания».
— И больше ничего не сказал? Только «до свидания»?
— Ты же знаешь, каков он.
— Я знаю, каков он. Не будешь ли ты так добр сказать ему, что я вернусь через день-другой, чтобы как следует с ним попрощаться?
Я был подавлен, но настроен решительно, не собираясь отступать от задуманного.
Эрос отвез меня в имение. Это было недалеко, всего две или три мили, но расстояние показалось мне намного большим: я словно переехал из одного мира в другой.
Управляющий и его жена не ожидали увидеть меня так скоро, но, похоже, были рады моему приезду. Одного из рабов позвали из сарая, чтобы он отнес мою поклажу в дом. Коробки с моими книгами и записями отправились прямиком на верхний этаж, в комнату под стропилами, которую я еще во время первого посещения решил сделать своей библиотекой.
В комнате, закрытой ставнями, было прохладно. Как я и просил, тут соорудили полки — грубые и простые, но меня это не заботило, — и я сразу принялся развязывать вещи. В одном из писем Цицерона к Аттику есть замечательная строка, в которой он описывает свой переезд в дом и говорит: «Я привел мои книги в порядок, и мне кажется, что мое жилище получило разум»[146].
Именно это я и чувствовал, опустошая коробки. А потом, к моему удивлению, в одной из них обнаружился оригинал рукописи «О дружбе». Я озадаченно развернул его, думая, что захватил его по ошибке, но увидел, что Цицерон дрожащей рукой написал вверху отрывок из этого же трактата — о том, как важно иметь друзей. Мне стало ясно, что это его прощальный дар.
