Цицерона приветствовали даже теплее, чем после его изгнания. Из-за бесчисленных посланников от граждан, прошений, приветствий, рукопожатий и благодарственных жертв богам у него ушел почти целый день на то, чтобы пересечь город и добраться до своего дома.
Если говорить о добром имени и славе, Цицерон, думаю, стал самым выдающимся человеком в государстве. Все его великие соперники и современники — Помпей, Цезарь, Катон, Красс, Клодий — приняли жестокую смерть.
— Они приветствуют меня не столько как человека, сколько как воспоминание о республике, — сказал мне Цицерон, когда мы наконец вошли в дом.
— Я не льщу себе, просто я — последний ее оплот. И конечно, вся эта поддержка — безопасный способ выразить недовольство Антонием. Любопытно, как он относится к сегодняшнему излиянию чувств? Наверное, хочет меня раздавить."
"Один за другим вожди тех, кто противостоял Антонию в сенате, взбирались по склону Палатина, чтобы засвидетельствовать Цицерону свое почтение. Их было немного, но двоих я должен отметить особо.
Первым был Публий Сервилий Ватия Исаврик, сын старого консула, недавно умершего в возрасте девяноста лет: ярый приверженец Цезаря, он только что вернулся из Азии, где был наместником. Неприятный и высокомерный человек, он жестоко завидовал Марку Антонию, захватившему бразды правления. Второго противника Антония я уже упоминал — Луция Кальпурния Пизона, отца вдовы Цезаря, который первым возвысил голос против нового режима. Этот сутулый бородатый старик с желтоватым лицом и прескверными зубами был консулом во времена изгнания Цицерона, и они много лет враждовали между собой, но теперь оба больше ненавидели Антония, чем друг друга, и это сблизило их — по крайней мере, в государственных делах.
Появлялись и другие, но эти двое значили больше остальных, и они в один голос предупредили Цицерона, чтобы тот на следующий день держался подальше от сената.
— Антоний приготовил для тебя ловушку, — сказал Пизон. — Он хочет предложить завтра постановление о новых почестях Цезарю.
— Новых почестях! — вскричал Цицерон.
— Да он уже стал богом! Какие еще почести ему нужны?
— Будет предложено, чтобы публичное благодарственное молебствие непременно включало жертвоприношение в честь Цезаря. Антоний потребует от тебя высказать свое мнение. Сенат будет окружен ветеранами Цезаря. Если ты поддержишь предложение, твое возвращение к общественной жизни закончится, не начавшись, — все, кто приветствовал тебя сегодня, станут глумиться над тобой как над отступником.
