Империя Греха

— Тил целует сына в щеку.

— Нет, пока мы все не проясним. — Ронан наклоняется вперед. Он передал Реми почти все свои гены, от цвета карих глаз до прямого аристократического носа, который он сам унаследовал от своего отца-графа. — Ты собираешься украсть мою жену, Нокс? Потому что мы с Реми этого не допустим.

— Не допустим, — повторил Реми, подражая хмурому взгляду отца.

— Ни за что на свете. На самом деле, у меня есть работа, так что ты можешь забрать ее обратно.

— Нокс, не смей! — возражает Тил.

— Пока, Реми.

— Пока, дядя Нокт!!!

Моя улыбка исчезает, как только я отсоединяюсь.

Я пытаюсь занять голову работой, но после часа или около того чтения досье невозможно отогнать напряжение, нарастающее в плечах.

Поэтому я решаю выйти и сменить обстановку.

Предпочтительно трахнув кого-нибудь.

Это лучший способ избавиться от накопившегося напряжения, но есть одна маленькая проблемка.

С тех пор как я трахнул Анастасию три недели назад, у меня нет аппетита ни к кому другому.

Дело не в том, что я не хочу трахаться.

Дело в том, что я хочу трахать ее. Никого другого, кроме лживой, коварной воровки, которую я уже должен был разоблачить.

Проверка, которую Дэниел провел на нее, оказалась безупречно чистой, что чертовски подозрительно. Как она сама.

И я разберусь с этим.

Просто еще не придумал, как. Потому что каждый раз, когда я вижу ее, я представляю свой член у нее во рту или в ее тугой киске.

И это не очень продуктивно. А может, и продуктивно, смотря с какой стороны на это посмотреть.

Я оставляю портфель в кабинете и поднимаюсь на лифте на парковку.

Кто-то останавливает его этажом ниже, одна из ассистенток. Она улыбается, и я притворно улыбаюсь в ответ.

Теперь легко притворяться, что я нормальный, что я могу автоматически улыбаться при виде другого человека, а не вынашивать гнусные мысли о том, чтобы сбросить его с самого верхнего этажа.

Я могу вести себя дружелюбно, но я не доверяю людям. Не после того, как самые добрые из них превратили мою жизнь и жизнь моей сестры в ад.

Гнилые люди выглядели шикарно, элегантно, имели все нужные связи и деньги, скрывая свои поганые наклонности.

Они использовали свою власть, охотясь на уязвимых и подпитывая свои отвратительные животные желания.

Именно поэтому я сделал своей миссией заставить их заплатить при любой возможности. Пресса и все в юридической среде говорят, что я разборчив, но они не знают истинной причины этого.

Я отказываюсь представлять интересы человека, если сомневаюсь, что он гнилой.