Империя Греха

Звук эхом отдается в воздухе, и она поднимает голову, ее губы складываются в букву О.

С закрытой дверью единственный свет в кромешной тьме комнаты снабжения исходит из-под двери и ее ноутбука. Здесь проведён свет, но я им не пользуюсь.

Тьма хорошо для меня знакома. Но не свет.

Благодаря голубому свечению я могу разглядеть изгиб ее полных губ. Губ, которые не должны покидать мой член с того первого раза.

— Что ты здесь делаешь?

— Это должен быть мой вопрос. — я подхожу к ней. — Что ты сейчас замышляешь? Другую личность? Другое имя?

Она следит за моими движениями, будто я действительно хищник, который идет за ней.

— Что у тебя там, Анастасия? Зачем тебе нужно приходить сюда, чтобы заниматься этим?

Словно только что поняв, что мне нужно, она захлопывает ноутбук, наполняя наше окружение темными тенями.

— Думаешь, это меня остановит?

Я тянусь к ней, и она пытается свернуться вокруг техники.

Я скольжу рукой по ее животу, и она вынуждена лечь на спину, держа ноутбук над головой, чтобы я не мог до него дотянуться.

Я забираюсь на нее сверху, прижимаюсь грудью к ее груди, и это не даёт ей извиваться.

Она напрягается, ее пальцы сжимают ноутбук в смертельной хватке.

— Что ты делаешь?

Она задыхается, наполовину мучаясь, наполовину напрягаясь.

— Я же сказал, что раскрою тебя, и сейчас самое подходящее время.

— Здесь нечего раскрывать, отпусти меня.

— Хм. Я бы поверил в это, если бы ты не прилагала столько усилий, защищая свое орудие преступления.

— Ноутбук — это личное, придурок.

— Нет, если он находится на месте преступления.

— Ух... ты меня раздавишь.

— Тогда отдай мне его.

В последней попытке она пытается ударить меня коленом по яйцам. Я обхватываю ее колено одной рукой и глажу бедро. Улыбка растягивает мои губы, настоящая улыбка, хотя в темноте она, наверное, выглядит как злая ухмылка.

— Тебе действительно не стоило играть так грязно. Теперь у меня искушение сделать кое-что.

— Сделать что?

— Заставить тебя извиваться.

Мои пальцы приближаются к ее бедрам, и хотя я прикасаюсь к ней через одежду, я чувствую ее тепло и дрожь, проходящую по телу.

— Ты же сказал, что не будешь ко мне прикасаться.

— Я передумал.

— Почему?

— Потому что твое тело становится таким податливым подо мной, и мне это может понравиться.

— Нет.

— Хм. Мне доказать это?

— Н-не надо.

— Вызов принят, моя маленькая бабочка.