Что если Кирон примет неправильное решение и лишит нас сына навсегда? Какая может быть жизнь без Келеара? Я погибну от тоски и боли даже рядом с любимым. Дороже сына у меня нет никого. Я бы, не раздумывая, отдала за него собственную жизнь и пожертвовала женским счастьем. Я все делала правильно. Я выбрала Келеара. Пути обратного нет. Но я должна в последний раз насытиться Кироном и отправиться на встречу с автором письма. Сбежать из замка чего бы мне это не стоило.
Коснувшись ручки двери, ведущей в покои императора, я закрыла глаза и глубоко вздохнула.
Поджала губы, до боли их закусывая. Он там. Он ждет меня. Он даже не подозревает о том, что я задумала. Я разобью его сердце, когда наутро он увидит пустую постель, но если вернусь вместе с сыном, то от радости он забудет о моем непослушании. А вернусь ли…
Мой мужчина ждал меня, лежа на кровати. Закинул руки за голову, едва улыбаясь кончиками влажных губ. Черные волосы блестели. С них все еще стекали капли воды. Пока я собиралась с духом, Кирон успел принять ванну.
Почти безжизненно застывшая радужка его глаз выдавала накопленную за последние дни усталость. Уголок покрывала прикрывал участок ниже пояса, но не мог скрыть возбуждения, рвущегося изнутри шантаи. Я плотно закрыла за собой дверь, повернув ключ в замке, и подошла к постели.
– Я найду его, обещаю, – хрипло сказал он и виновато опустил взгляд. Я посмотрела на его подрагивающие губы и мягко присела рядом. Коснулась изувеченной щеки, обводя контуры шрама."
"– Я знаю, – шепнула я в ответ, едва сдерживая слезы.
Мне так не хотелось его терять. Я прекрасно знала, что такое лишиться ласки правителя. Невыносимая пытка быть вдали от него, мечтать о нем во снах, и просыпаться в слезах от того, что отныне он лишь иллюзия. Ласки, прикосновения, улыбки – все живо только в памяти.
Я поежилась от ощущения тоски, что испытывала последние годы в другом мире. Я все отдала, чтобы вновь тонуть в объятиях любимого, и сегодня снова его потеряю уже по собственной воле. Я сглотнула комок в горле, который не позволял спокойно дышать, приложила палец к губам Кирона и покачала головой.
Больше всего на свете я сейчас хотела, чтобы он ничего не говорил. Не терзал мою душу словами утешения. Я больше в них не нуждалась. Сейчас только я знала и верила, что сын жив, а Кирон может только догадываться.
Шантаи всмотрелся в мои глаза, и разноцветье радужки ожило, раскручиваясь все быстрее с каждым оборотом. Кирон набросился на меня неожиданно и жадно.
