Резко рванул на себя и смял мои губы диким, голодным поцелуем. Одним легким движением повалил меня на спину и навис сверху. Отстранился и посмотрел в глаза, выворачивая мою душу наизнанку. Казалось, сердце перестало биться, а тело затряслось от дрожи. Я обвила его крепкую шею руками и не менее дико, чем он, впилась в мягкие губы, исследуя его рот языком.
Наши языки сплетались в невероятном танце, от которого можно было потерять сознание. Если один лишь поцелуй уносил меня на небеса то, что будет, когда мой мужчина окажется внутри? Сегодня я чувствовала его еще сильнее, будто оголенный нерв, вздрагивала от каждого прикосновения, наслаждаясь томительно страстной болью.
Меня трясло и ломало, словно тело чувствовало, что его ласкают в последний раз. Что больше никогда ему не постичь властных ласк императора.
Остервенело, я оттягивала его волосы руками, не сдерживая стонов. Подавалась вперед, раскрываясь перед ним полностью. Кирон озверел. Он вдавил меня в перины и с легкостью разорвал тонкую ткань сорочки.
Окинул меня возбужденным взглядом, кончиками пальцем едва касаясь раскаленной от страсти кожи. Я сгорала изнутри дотла от одного только взгляда и едва ощутимых прикосновений. Сильная рука императора скользнула по груди, спускаясь к животу и неумолимо все ниже и ниже к дрожащему бугорку моей возбужденной плоти.
Кирон раздвинул мне ноги, оказываясь слишком близко к моему естеству. Его горячий орган касался изнывающих складочек, подрагивая и дразня. Он покрывал мою шею жадными и требовательными поцелуями, похожими на укусы голодного зверя, вгрызающегося в долгожданную добычу.
Терзая мою грудь до ссадин, до сладострастной боли, он глубоко дышал, обнюхивая мою кожу. Его дыхание щекотало живот, вызывая волну мурашек, вгоняя в дрожь.
Меня ломало. Я не могла просто лежать под ним и ждать, когда настанет долгожданный момент внедрения. Я извивалась, из последних сил подавалась вперед, но Кирон лишь сильнее вдавливал меня в перины, показывая безграничную власть над моим хрупким телом.
Я судорожно цеплялась за его плечи, впиваясь в них ногтями. До крови закусывала губу. Я хотела, чтобы на теле остались отметины сегодняшней ночи. Они будут напоминать мне о том, кому я принадлежу. О том, что только он может терзать меня до боли, раздирать на части, брать столько сколько захочет.
А когда дерзкие поцелуи Кирона спустились ниже пояса, я закричала от вожделения, будто бугорка моей раскаленной плоти коснулся лед.
