— Скажи мне, почему он все еще у тебя? Почему ты солгал, что выбросил его?
Он поджимает губы, его челюсть напрягается, но он ничего не говорит.
— Ты лгал о других вещах? — мой голос ломается, в нем слишком много эмоций. — Есть ли другая ложь, о которой я должна знать?
— Давай сначала начнем с твоей.
Он забирает снежный шар из моих пальцев, бросает его в ящик и захлопывает.
Затем его большие, горячие руки обхватывают мою талию, и мир уходит у меня из-под ног. Он поднимает меня, понимаю я, но прежде, чем я успеваю среагировать, мой зад сталкивается с твердой поверхностью стола.
— Что это?
— Я специально упомянул, что мне понадобятся ответы, когда я вернусь. Начинай говорить.
Мои ладони находят его плечи, и я толкаю его, но с таким же успехом я могла бы пытаться сдвинуть здание.
— Почему ты хочешь знать?
— Не загружай этим свой умный мозг. Все, что тебе нужно сделать, это выплюнуть причину, по которой ты так себя вела, когда я прикасался к тебе.
Я смотрю в сторону.
— Может, я не хочу об этом говорить.
— А может, мне наплевать на то, чего ты хочешь. — его пальцы впиваются в мои бока. — Теперь смотри на меня и говори. Не заставляй меня повторяться.
Я не думаю о своём следующем шаге.
Хотя, наверное, стоило бы.
Я придумала миллион лжи, чтобы сказать ему, но, глядя на его лицо, я не могу произнести ни одной из них.
Поэтому я перехожу к чему-то другому.
К отвлечению.
Ухватившись за его пиджак, я притягиваю его ближе и прижимаюсь губами к его губам. Сначала просто мои губы на его губах в тишине кабинета.
Затем в воздухе раздается рычание. Его.
Мои мысли рассеиваются и уходят в небытие, когда одна его ладонь с силой сжимает мой затылок, а другая остается на талии. Большая, теплая и… безопасная.
Это последняя мысль, которая должна была возникнуть у меня насчёт этой ситуации или о нем, но она там, в глубине моего испорченного сознания — это безопасно.
Полностью и абсолютно безопасно.
Он целует меня медленно, словно, как и я, не верит, что это происходит.
Спустя годы.
Одиннадцать, если быть точной, но кто считает, верно?
Я стараюсь держать себя в руках, правда. Я та, кто это начал, и это должно быть на моих условиях и только на моих.
Поэтому я держу свои губы в замке.
— Откройся. Мне.
Он подчеркивает каждое слово, прикусывая мою нижнюю губу, а когда я не подчиняюсь, он захватывает чувствительную кожу между зубами и прикусывает так сильно, что я удивляюсь, что не идёт кровь.
— Блядь. Открой рот.
