И на несколько минут Николь позволила мне обнять ее, молча утешить, пока она всхлипывала и дрожала, как лист во время сильной бури.
Но потом я разрушил заклятие и спросил, как первоклассный идиот:
— Тебе что-нибудь нужно?
Что может понадобиться девушке, которая только что осознала, что ее мать убийца, Дэн? Может, это тебе нужен более работоспособный мозг?
Очевидно, тогда я был в ударе, потому что, когда ее губы дрогнули, я опустил голову и прикоснулся губами к ее губам.
В своем простодушном сознании я хотел только, чтобы ей стало лучше, чтобы она забылась хоть на какое-то время, но в итоге я разорвал швы своего сердца и поцеловал ее с отчаянием безумца.
Клянусь, она на краткий миг поцеловала меня в ответ. На какую-то секунду мы были настолько едины, что я не знал, где кончается она и начинаюсь я.
Но затем она стремительно вырвалась из моих объятий и уставилась вперед.
— Мне нужно, чтобы ты держался подальше от меня, Дэниел.
И затем, она ушла.
Через несколько дней она собрала чемоданы и уехала.
Она даже не взглянула на меня. Ни разу. А я думал, что она покончила со мной.
Я думал, что и я с ней покончил.
Прошло столько лет, и я понял, что никогда с ней не покончил.
Не тогда, когда я никогда не начинал с ней по-настоящему.
— Как этот ублюдок… — я прерываю свой напряженный тон и начинаю снова с более холодного. — Как он стал отцом Джейдена?
Подбородок ее дрожит. Толчок. Молчание.
— Он… на самом деле твой сын?
— Нет! Думаешь, я бы позволила этому монстру завладеть мной?
— Я просто спрашиваю.
— Ну, не надо.
— Я на твоей стороне.
Она хмыкает.
— Мог бы и обмануть меня.
— Я действительно на твоей стороне, Николь. Скажи мне… — я поджимаю губы и добавляю: — Пожалуйста.
Опять молчание. Больше пыхтения. Клянусь, салон машины нагрелся на тысячу градусов, и просто чудо, что в этот момент я не въехал прямо в стену.
Николь несколько раз открывает рот, потом смотрит в окно и говорит тихим, задыхающимся тоном.
— После того, как маму арестовали, я не могла заставить себя пойти к ней. Мне было так жалко дядю Генри и даже Астрид. Я планировала учиться в Кембридже, а потом, может, через несколько лет, попросить у него прощения. Он был мне как отец после того, как я потеряла своего, и я по-своему любила его, даже если он не замечал никого, кроме Астрид и ее матери. Я просто хотела начать все заново, построить свою жизнь с чистого листа.
