— Она позвонила моему брату, чтобы он отвез нас домой.
Я отпихиваю его, мои конечности трясутся так сильно, что я удивляюсь, как они работают.
— Николь.
Он хватает меня за локоть, крутя меня вокруг себя.
— Что? Тебя ждет твоя драгоценная Астрид. Что ты хочешь от меня?
Взгляд проходит через его черты, и мне хочется использовать все желания и ламповых джиннов в мире, чтобы понять, что это значит.
— Мы с тобой… невозможны.
— Очевидно. Удачи тебе быть игрушкой Астрид.
— Ох, я тебя умоляю. Дело не в Астрид.
Дело в тебе, Николь. Ты мстительная, злобная и вообще ты, сука. Я не хочу этого.
— Ясно. Судя по стояку в твоих джинсах.
— Физическая реакция.
— А те пять раз, которые ты трахнул меня той ночью, тоже были физической реакцией?
— Я был под наркотиками.
— Наркотик не заставляет тебя хотеть того, кого ты не хочешь, Дэниел.
— Да, заставляет.
Я вижу это. Он отчаянно хочет в это верить, он хочет верить, что если бы у него был выбор, он бы не прикоснулся ко мне и на десять метров.
Но он прикоснулся ко мне только что, и он трезв, вот почему он расстроен.
Я не знаю, смеяться мне или плакать.
Так что я довольствуюсь улыбкой.
— Что, если я скажу, что для меня это не так? Что, если я скажу, что я хотела этой ночи? Что я чувствовала ее как ничто другое?
— Тогда ты солжешь, потому что твоим планом был Крис.
Этот чертов ублюдок.
Я хочу ткнуть ему в глаза.
Вместо этого я довольствуюсь тем, что бросаю в него укол.
— Может, он все еще мой план, и теперь, когда ты его разрушил, мне придется работать вдвое усерднее.
В его голубых глазах загорается вспышка. Она настолько резкая и быстрая, что я физически напрягаюсь.
— Так вот к чему был эпизод с капитаном? Привлечь внимание Криса?
— Может, и так.
— Желаю удачи в привлечении чертовых неудачников.
— Похоже, у меня с ними рекорд. — я откидываю волосы. — Я считаю это работой на общественных началах."
"Его глаза снова вспыхивают, он протягивает ко мне руку, но прежде чем она успевает коснуться меня, его телефон вспыхивает, он качает головой, затем разворачивается и исчезает.
Снова.
Оставляя меня позади.
Вновь.
И на этот раз я чувствую, что действительно потеряла часть его.
Которую я не смогу вернуть.
И все же, я облизываю губы и чувствую вкус персикового леденца, молясь о том дне, когда я смогу поедать настоящие персики.
Но это, наверное, так же невозможно, как и желание, чтобы Дэниел когда-нибудь принял меня.
Чтобы я понравилась ему.
Чтобы он захотел меня.
