— Вы, главное, нервозности не показывайте, будьте спокойны. И не вздумайте брякнуть о предложении. Эньор Мео сам должен подойти к владетелю и попросить вашей руки.
— А если Гелл заведет разговор о нашей с Верником свадьбе?
— Засмущайтесь.
— Сработает ли?
— На время сработает, а дальше все зависит от эньора Мео.
«Вот именно, все зависит от Рензо. Если он даст заднюю, то мне крышка».
До самого ужина я не выходила из своей комнаты, чтобы не наткнуться в гостиной на Брадо, Кинзию или Верника, и вздрагивала от каждого шороха.
Гелл вполне мог зайти ко мне, проведать, как я… Но он не зашел. Как обычно, в положенный час к моей двери подошел Мариан, и, взяв под руку, повел на ужин.
— Не трясись, — проговорил Сизер, — нас ждет обычный ужин. До тебя никому и дела не будет, я буду расспрашивать о чистокровниках и Дреафраде.
— Обычный ужин… — повторила я. — Я окажусь за одним столом с женщиной, которая пыталась меня убить.
— Она не хотела тебя убить, — холодно возразил плад.
— Только изуродовать?
Остановившись, Мариан посмотрел мне в глаза.
— Так ты готова притворяться или мне сказать, что ты плохо себя чувствуешь?
— Я готова.
— Тогда хватит говорить об этом. Вы с Рензо получили деньги, так что забудем. Да, Лери?
— Да, да…
В столовую мы вошли с лицами, на которых никто и никогда бы не прочитал волнение или напряжение. Гелл с Верником встали, как полагается, чтобы поприветствовать меня, вошедшую даму.
Игра началась.
Я внимательно слушала о Дреафраде, поддерживала беседу и – какой мазохизм! – любезничала с Кинзией.
Странное дело: чем больше я нервничала, тем спокойнее выглядела, тем плавнее были мои движения и тем нейтральнее звучал голос. Первой из-за стола встала Кинзия; я последовала ее примеру, и мы вместе вышли из столовой. И – сразу же разошлись, ни слова друг другу не сказав.
Я поспешила по лестнице в свою комнату, чтобы как можно скорее оказаться недоступной для разговоров и прочего, но, увы, судьба все равно меня настигла. Дарио Верник, преданный пес Гелла, видимо, очень уж хотел поближе со мной познакомиться.
— Эньора Брума! — окликнул он меня.
«Чтоб ты провалился, собака!»
Остановившись, я обернулась и посмотрела на мужчину, который уже поднимался вслед за мной по лестнице. Сегодня он выглядел лучше, чем тогда, когда я увидела его в первый раз: оделся красиво, причесался, побрился. Но что это меняет? Он все тот же несимпатичный мужик на пятом десятке. Удивительно, насколько по-разному они с Брадо вошли в этот возраст.
