— Провожайте, — «разрешила» я, и плотно прикрыла дверь своей комнаты, хотя в этом не было особого смысла.
На ходу поправив платье, к счастью, немнущееся и немаркое, я наощупь проверила, не сильно ли распушилась моя коса во время сна, и подумала о том, что надо было сказаться больной, чтобы не спускаться к ужину. Что бы ни говорил мне Брадо Гелл, я не гостья, а пленница, а в глазах его жены вообще неизвестно кто с однозначным негативным смыслом. Так зачем же мне спускаться к ним, ужинать с ними, разговаривать и прикидываться равной? Они говорят, что я плад, но я во всем ощущаю свое различие с ними.
Они аристократы, голубая кровь – точнее, драконова кровь, а я… я просто Валерия, я не из шишек, и я это точно знаю. Но не помню, увы.
И огонь, и все эти «фокусы» с ним… почему мне это кажется таким непостижимым и удивительным, почему так пугает порой? Только ли из-за потери памяти? Что, если это все в целом для меня внове? Что, если я не с юга, а из земель куда более отдаленных?
Я была занята всеми этими мыслями, пока мы бесконечно спускались по лестницам, шли по коридорам, сворачивали, поэтому прозевала момент, когда моя «проводница» вдруг резко юркнула в сторону, и врезалась во что-то мокрое.
Подняв глаза, я увидела, что врезалась не во что-то, а в кого-то. «Кем-то» оказался светловолосый молодой человек лет двадцати двух-трех; его голубые глаза ужалили меня тем же холодом, что светился во взгляде Кинзии Гелл.
— Что такое? — раздраженно произнес он, и я узнала этот наглый голос.
— Брысь.
Я ахнула от возмущения, когда мужчина прошел вперед, грубо оттеснив меня. Развернувшись, я вперилась взглядом в его удаляющуюся фигуру. Вот нахал! Разве можно так грубо пихать женщин?
— Что за дубина? — воскликнула я.
— Идемте скорее, эньора, — пробурчала служанка, и юркнула вперед.
Потирая плечо, я пошла за ней, злобно ворча. Путь «к ужину» кончился внезапно, так что, оказавшись вдруг в роскошной изумрудной столовой, я растерянно замерла.
— Эньора Валерия, — пискнула служанка, и ретировалась, оставив меня под обстрелом двух пар глаз – топазово-голубых и серо-зеленых.
— Вот и вы! — воскликнул Гелл, и встал из-за стола. Подойдя, он окинул меня удивленным взглядом, и спросил озадаченно: — Вам нездоровится? Не нашлось сил даже на то, чтобы переодеться?
Я кивнула, решив не ставить эньора в известность о том, что переодеться мне, по сути, было не во что.
— Мы не будем долго вас мучить, — пообещал он, и проводил меня к столу.
