— Высокому искусству обучены? Петь, музицировать, танцевать умеете? И почему вы горбитесь?
Я посмотрела на эньора Гелла, безмолвно прося о помощи, и он помог, сказав:
— Госпожа Брума, мужа для Валерии я намерен найти сам. Это должен быть особый человек.
— Так я и найду особого!
— Не сомневаюсь в вас, но все же личным счастьем Валерии я займусь сам.
— Удивительно, как чутки вы стали, эньор, — усмехнулся Мариан. — Раньше личное счастье подданных вас не особенно интересовало.
— Особые обстоятельства требуют особых решений.
Кинзии надоело слушать нас, и она намеренно сместила акцент на Гемму:
— Дорогая, — медово пропела женщина, — тебе понравился наш подарок к семнадцатилетию?
— Очень, — ответила девушка. — Шкатулка невероятно красивая. Это просто произведение искусства.
— Ах, дитя, ты и сама произведение искусства, — умилилась Бонфилия, поглядев на свою подопечную. — С этим невозможно поспорить, да, эньор Сизер?
— Да, — ответил тот.
— Вы очень добры, — проговорила застенчиво Гемма, но ее серые глаза так и вспыхнули радостью.
Красивая девушка – светлокожая, беленькая, тоненькая, безупречная в сиянии своей юности. Она оказалась старше, чем я думала, и хорошо, потому что пятнадцатилетней девочке рано замуж, да и семнадцатилетней, как мне кажется, тоже, но все же эти два года многое меняют.
Только вот что странно – мужчины не особенно любуются этим юным созданием, это мы, женщины, отдаем ей должное и беспрекословно признаем ее чудесность. Мариан же угрюмо смотрит в тарелку, а Брадо – на бокал.
Волнистая темная прядь упала ему на лоб, свет и тень высветили в чеканном лице лучшее, убавили года, и я увидела не мужчину на двадцать лет старше, а просто –мужчину, притягательного до мурашек. Он поймал мой взгляд – в который раз за вечер – и мое сердце забилось быстрее.
Как же меня угораздило так нелепо и не вовремя влюбиться?
Как я и предполагала, ужин дался мне тяжело и вымотал. Я чувствовала себя обманщицей, сидя за столом с этими людьми, и потому переборщила с двумя вещами: вином и поглядыванием на Брадо Гелла.
Естественно, он это заметил и перед тем, как покинуть столовую, чтобы проводить гостий, велел мне подождать его в гостиной; туда меня проводил кто-то из слуг. Я устроилась в уже знакомом кресле перед камином и стала смотреть на огонь.
Что Гелл скажет мне? Напомнит, что я личность подозрительная и должна вести себя осторожнее? Припугнет? Строго отчитает за неподобающее поведение?
Послышались мягкие шаги.
