Поглядев на мою мятую физиономию, эньор поставил меня в известность о том, что я буду жить в замке под особым контролем, пока он не узнает, кем я была, с кем имела связи, и по какой причине переродилась – и переродилась ли.
— …Вы плохо себя чувствуете? — спросил он затем.
— Да, — вяло отозвалась я; из носа текло, голова болела, мучила тошнота. Еще бы диарею и был бы полный набор для счастья…
— Тогда вам лучше не спускаться в столовую. Я распоряжусь, чтобы еду вам принесли сюда. Сегодня вы можете отдохнуть, — сказал он, оглядывая комнатку, — но завтра начнется ваша новая жизнь под именем Валерии Брумы.
Вы перейдете в покои, соответствующие вашему положению, и к вам будет приставлена горничная.
Сказав это, эньор удалился.
Я проспала практически весь день, и почти не притронулась к еде, которую мне приносили; хотелось только пить. К вечеру у меня начался жар, а нос совсем забился. Вот так-то разъезжать под дождем… А может, я простудилась от морозного приема?
Самое обидное то, что меня ругают и подозревают за то, что и как я говорю, как веду себя.
Но разве я плохо себя веду? Что ужасного в том, чтобы украдкой поглядывать на понравившегося мужчину или отвечать колкостью на колкость? И почему из-за упоминания машины Брадо так рассердился?
За окном стемнело, и обида в моей душе уступила место страху.
Кто же я такая? Что я сделала, почему переродилась? Хоть одна живая душа расстроится, если лихорадка сожрет меня, и я умру?
Звук прокручивающегося в замке ключа (меня запирали) заставил меня вздрогнуть.
Красноватый огонь в факелах приветственно вспыхнул, встречая хозяина. Брадо Гелл открыл дверь и вошел в комнату.
Увидев, насколько мне поплохело, он так и замер истуканом, а потом стремительно подошел к кровати и опустил руку мне на лоб. Касание его прохладной ладони было чистым блаженством, и я прикрыла глаза.
— Вы вообще не должны были заболеть, — удивленно произнес мужчина.
— Вы спали в пламени, вы пили пламя, да и не болеют плады так, как обычные люди.
— Но я заболела, — прошептала я, радуясь, что ко мне пришли, что я не одна.
— Вы занедужили, потому что лишились благодати, которая и делает пладов сильными. Вы отдали ее Блейну.
— А-а, — слабо отозвалась я, — так вы мне верите?"
"— То, что благодати вы лишились, очевидно, — вздохнул Брадо. — Я велю врачу подняться к вам немедля.
