А там, в каморке, куда меня первоначально заселили, я могла рассчитать только на умывание из кувшина и пользование ночным горшком…
Нереза набрала для меня ванну с пеной, позволила некоторое время понежиться, и принялась мыть. Я категоричным тоном заявила, что вымоюсь сама. Смирившись, Нереза оставила меня, но как только я вышла из ванной комнаты в халате, чистая, благоухающая, счастливая, плотно мной занялась."
"Он проверила, хорошо ли я вычистила зубы порошком, подпилила ногти на руках, нанесла мне на лицо и руки ароматный, но ужасно жирный крем, затем, когда крем впитался, стерла излишки и припудрила-нарумянила меня, и подкрасила губы.
Поглядев на результат своего труда, она печально вздохнула.
Вспомнив, какими «комплиментами» меня наградили Бонфилия «Сводница» Брума, я сказала:
— В гроб краше кладут, да?
Нереза вздрогнула; она еще не привыкла к моим странным замечаниям.
— Да вы что, эньора? — вымолвила она, очевидно, не поняв смысла этого выражения. — Какой еще гроб? Вы ведь выздоровели…
— Не берите в голову.
Я имела в виду, что вид у меня болезненный.
— Вовсе нет.
— Почему вы тогда вздохнули, глядя на меня?
— Потому что вы красивы.
— Это плохо?
— Госпожа Кинзия всегда злится, когда ее супруг начинает уделять внимание красивым эньорам.
— Госпоже Кинзии не о чем беспокоиться, — немного раздраженно заявила я, потому что в какой-то мере ощущала свою вину перед ней за то, что немножко, самую чуточку влюбилась в ее мужа.
— Конечно, — покладисто проговорила Нереза. — Давайте займемся вашими волосами.
Женщина взялась за щетку и принялась расчесывать мои подсыхающие волосы. Дело сразу пошло тяжко, и скоро служанка запыхтела от натуги.
— Давайте я лучше сама, — предложила я. — Волосы у меня сложные, сильно пушатся после мытья. Обрезать бы их.
От ужаса Нереза аж щетку из рук выпустила, и та громко упала на пол.
— Не вздумайте, — шепнула она, — отрезать такие волосы – это преступление!
Я усмехнулась, но спорить не стала, и, подняв щетку, начала безо всякого почтения и трепета раздирать свою гриву, пышную и буйную после мытья.
Нереза с болью смотрела на то, как я обращаюсь со своими волосами, но никак это варварство не комментировала.
Когда я закончила расчесываться, она со всей тщательностью одела меня во все новое. Панталоны мне понравились, они были весьма удобные, чулки сползали, корсет чуть сдавил живот, зато красиво приподнял грудь, сорочка так и ласкалась к телу. Туфли оказались маловаты, но терпеть можно.
