И самое важное – платье… Оно было простое, домашнее, приглушенного темно-синего цвета, но я так и трепетала, пока Нереза помогала мне в него облачиться.
Гелл сказал, что придет за мной, чтобы отвести в столовую, и я нервничала, ожидая его появления с минуты на минуту. Тщеславно и глупо, но я не могла перестать воображать, как он отреагирует на меня в таком «эньорском» виде; мое сердце колотилось бешено, и даже немного схватывало живот.
— Нереза, — нервно проговорила я, — как я, по-вашему, выгляжу?
Служанка не успела ничего ответить; в дверь постучали.
Глава 8
Шумно вздохнув, я кивнула Нерезе на дверь – открой. Открыв дверь, она поклонилась и отошла в сторону, а я осталась стоять на месте.
Вошел не Брадо Гелл, а его воспитанник.
Это было разочарование, это был ступор, это была неловкость.
Мы замерли напротив друг друга. Глаза у Сизера ледяные, что цвет, что выражение, но они обожгли меня, как огнем.
— А где эньор? — спросила я.
— Здесь, — ответил Мариан, усмехнувшись.
— Эньор Гелл, я имею в виду.
— Я за него. Вы готовы?
— Нет. Мне еще долго готовиться, — отрывисто проговорила я; от волнения мне стало не хватать воздуха. Сделав два глубоких вдоха-выдоха, я уже более спокойным тоном сказала: — Не стоит меня ждать. Я спущусь, как буду готова.
— Вы на прием к императору готовитесь? Будет обычный ужин. Прием пищи, — насмешливо произнес мужчина. — К тому же, как мне кажется, вы уже готовы, — добавил он, скользя взглядом по моему платью, хотя ощущение у меня сложилось такое, что не на платье он смотрит…
— Прическа еще не готова, — сказала я.
Взгляд Сизера плавно переместился на мои волосы.
— Ничего страшного. Я подожду.
Я бросила взгляд, просящий о помощи, на Нерезу.
— Присаживайтесь, эньора, — сказала она, указывая на стул.
Я присела на стул, старалась не замечать присутствия всяких там незваных эньоров, но это было невозможно. Враждебность Мариана сгущалась возле меня, сдавливала, крала воздух.
— Что будем делать, эньора? — спросила Нереза. — Соберем волосы в узел?
— Не стоит, просто заплетите в косу.
— Косы носят селянки, — сказал Сизер, и подошел ко мне.
«Вот нахал, — подумала я, взмокнув от напряжения. — Ввалился в комнату, да еще и над душой встал. Что он себе позволяет?»
— У вас есть идеи получше?
— Идите так. Незамужним девушкам дозволяется ходить с распущенными волосами. Вы ведь девушка еще?
— Да, — сдавленно выговорила я, гася возмущение: я дала себе зарок ни с кем не конфликтовать и не ругаться, как бы меня ни выводили.
