— Жизнь такая – порой дает, порой отнимает… И пока жизнь дает вам блага, берите.
— А если это не блага, а наоборот?
— Разберетесь, вы смышленая. Хотите ромашкового чаю? Вам надо успокоиться и хорошенько выспаться, денек-то завтра будет сложный.
Еще разок шмыгнув носом, я кивнула. Нереза подошла к шнурку для вызова слуг, висящему у двери, потянула за него, и ободряюще мне улыбнулась.
— Нереза, — спросила я, — а что вы обо мне думаете?
— Вы мне по нраву, эньора Валерия, — ответила женщина; надеюсь, честно.
— И мне кажется, эньору Геллу вы тоже нравитесь. Поэтому он и не ругается на слухи о том, что вы его дочь.
«Более того, он сам их распустил».
—…А что? — продолжила размышлять служанка. — По возрасту вы очень даже годитесь ему в дочери. И кудри у вас обоих такие красивые.
— Кудри – это, конечно, аргумент, — усмехнулась я, и заметила, как внимательно Нереза смотрит на меня."
"Не с тем ли связана перемена в ее отношении ко мне, что она и сама считает, что я дочь Гелла, и вешала ей лапшу на уши, рассказывая сказки о своей прошлой жизни? Да и Кинзия ни слова мне больше о моем положении не сказала…
— А еще, — добавила Нереза, — вы самая красивая девица в округе.
Пока вы не выйдете замуж и не нарожаете выводок детишек, о вас так и будут судачить всякое. Не только в прелюбодейки запишут, но и в полюбовницы самого Блейна.
«Кое-кто уже так считает», — подумала я.
Нереза абсолютно права: мне надо выкинуть романтические мечты о великой любви из головы и подойти к браку со всей серьезностью.
Что мне сейчас важнее всего? Вырваться из лап Гелла. Это я и сделаю.
***
Платье было прекрасное: атласное, легкое, струящееся, оно прекрасно село на меня, летящие полупрозрачные рукава напоминали крылья лебедушки, а золоченый поясок замечательно подчеркнул талию. В этом платье я действительно была похожа на эньору, девушку драконова происхождения… которая выбрала цвет, который ей категорически не идет.
Теплый золотисто-бежевый цвет платья неудачно подсветил мои кожу и волосы, так что выглядела я в нем болезненно.
— Очень красиво, — неубедительно солгала Нереза.
Я укоризненно покосилась на служанку, и та, кивнув, сказала со вздохом:
— Вы правы, это ужас.
— Это она нарочно, — промолвила я, крутясь перед зеркалом и жалея, что такое великолепие мне не подходит.
— Госпожа просто следовала приличиям, — вступила за Кинзию Нереза. — Незамужним девушкам не подобает носить яркие платья.
