В тот самый момент, когда Брадо повернулся, чтобы посмотреть, где мы там, мы уже стояли у лестницы на безопасном расстоянии друг от друга и имели на лицах самые невинные выражения.
Гостей прибыло немерено, но они распределились по украшенной зале так, что многолюдье меня не душило и не смущало. Я следовала советам Нерезы: держалась Кинзии, которой приходилось терпеть меня и представлять гостям, улыбалась женщинам, и скромно опускала глазки, когда подходили мужчины. Впрочем, общаться со мной особого желания не выказывали: женщины моего возраста были все уже замужем и с детьми, и до меня не снисходили, девицы помладше тоже держались от меня подальше (а то как же, я ведь особа скандальная), юноши приглядывались, мужчины откровенно оценивали.
"
"Мне бы воспользоваться этим да флиртовать вовсю с самыми симпатичными эньорами, но я не могла, потому что чувствовала себя не в своей тарелке и боялась сделать ошибку, которая могла бы мне дорого стоить. Как только кто-то любопытный и уже представленный подмечал, что я одна, и собирался подойти, я отходила к столу с закусками и налегала на сладкое.
И вот так, жуя какие-нибудь крошечные слоеные пирожки или бутерброды с икрой, мне удавалось избегать лишних разговоров и наблюдать за сливками тоглуанского общества.
Сливки были самые разнообразные. Мужчины постарше, в основном пузатые и явно с завитыми волосами (эньору подражают?), кучковались в одной части залы, а их супруги, разряженные в платья желтых, красных, зеленых и прочих ярких цветов, разбились на группки в другой части и оживленно болтали.
Несмотря на яркость и затейливость нарядов, количество аксессуаров, а также на невообразимую сложность причесок, они не могли затмить хозяйку вечера, Кинзию.
Она выделялась средь местных дамочек, как царственная птица-лебедь среди пестрой стайки ярких гомонящих попугайчиков. Она со всеми была вежлива и мила, но то была только вежливость и долг хозяйки. Вообще, наблюдая за Геллами, я заметила, что они, возглавляя общество, при том не кажутся его частью, выглядят несчастными, словно их вынуждают быть здесь со всеми этими людьми.
А вот Мариан так и светился; гости собирались вокруг него, словно их притягивала к нему особая сила – нежные девушки и взрослые женщины смотрели на него влюбленно, откровенно заглядывались, а юноши и мужчины стремились подойти, поговорить. Сизер был центром праздника, рядом с ним смеялись и улыбались.
