— Бред! — повторила я, а сама подумала: а что, если Сизер прав? Что, если однажды владетель придет ко мне и заявит, что ему нужен наследник? Он ведь на своей земле полноправный властелин, и я очень хорошо запомнила его бескомпромиссные слова: «Вы должны смиренно принимать каждое мое решение». — Бред, — в третий раз, уже с надеждой, промолвила я, глядя на Мариана.
Мужчина прошел к камину и стал смотреть на огонь чужого дома, ведь Мариан – носитель силы Сизеров, а не Геллов. Его называют наследником Брадо, воспитанником, но в его жилах, увы, течет другая кровь, а кровные вопросы у пладов имеют важнейшее значение.
— Неужели у владетеля нет родственников-пладов? — спросила я, также глядя на огонь в камине.
— Есть, конечно, но все они вырожденцы, то есть не способны к великому искусству. Пламя им не подчиняется. Отец Брадо и его старшие братья были мастерами великого искусства, но они были убиты.
— Значит, Гелл единственный живой носитель линии силы…
— Кода выяснилось, что Кинзия не может забеременеть, все ждали, что Брадо возьмет другую жену, «нормальную», — сквозь зубы проговорил Мариан, — но наш владетель всех удивил, заявив, что другой жены ему не нужно и раз наследника нет, значит, такова воля Великого Дракона.
Так он и обрел свою репутацию непогрешимого. Но император сказал…
— Да плевать, что он там сказал, этот ваш император! — фыркнула я, прервав Мариана. — И плевать, что задумал Брадо. Мне нужен молодой красавчик в мужья, а не собака Верник.
Мужчина посмотрел на меня; в его голубых глазах отражались красноватые отблески огня. Нереза считает его хорошим человеком, как и Брадо, впрочем, но улыбается она лишь, когда упоминает молодого эньора. А это о чем-то да говорит.
Мне и самой с Марианом как-то проще и дышится, и говорится, и чувствуется. Поэтому, наверное, я пытаюсь с ним подружиться.
— И вообще, ты обещал мне, что найдешь хорошего жениха, помнишь?
— Я тебе ничего не обещал.
— Ну так пообещай.
— Ты невероятно наглая… сиротка, — произнес Мариан, повернувшись ко мне лицом и сложив руки на груди. В голосе мужчины я не услышала ни злости, ни угрозы, поэтому сочла, что могу наглеть и дальше.
— Но я тебе нравлюсь, — уверенно сказала я, и тоже руки на груди сложила.
Мы померились взглядами, затем Сизер с усмешкой протянул:
— Совершенно не нравишься.
— Поэтому ты пялишься на меня при любом удобном случае?
— Просто ты всегда не к месту одета.
