Вообще, как мне кажется, все в замке старались мне помочь (чтобы сбагрить): слуги больше не сверлили враждебно взглядами и не выказывали своего «фу», вели себя со мной, как полагается; Кинзия не мешала; Жако, управляющий, перестал меня дичиться и снабжал советами по поводу того, кого из поклонников отваживать, а кого привечать, что допустимо для молодой незамужней эньоры, а что нет; а Мариан… Мариан был моим главным союзником. Более того, он стал мне другом.
Веселые и жизнерадостные по натуре, дерзкие и уверенные, мы отлично ладили и понимали друг друга с полуслова.
Это была дружба с перчинкой влечения, флирт на грани, легкость и искристость. Но эта дружба ни при каких обстоятельствах не могла перерасти в нечто большее, потому что Мариан помолвлен, а я все еще думала об одном деревянном владетеле… Но я заставляла себя выкидывать мысли о Брадо из головы и снова и снова приглядывалась к молодым пладам, что окружали меня.
—…Как думаешь, Нереза, — спросила я как-то вечером, переплетая косу, — может, стоит выбрать Нико? Я думаю, с его вредными привычками мы разберемся.
— Его матушка удавится, если он на вас женится.
— Преувеличиваешь.
— Старик Орсо приготовил для сына теплое местечко в Авииаране, и невесту ему подберут столичную, правильную.
— А я что, не правильная?
— Вы провинциалка, не говоря уже о прочем.
Я отложила щетку и сердито поглядела на Нерезу, которая в свою очередь сердито смотрела на меня. Как ни странно, как только основная часть слуг стала относиться ко мне лучше и мне задышалось в замке легче, Нереза перестала меня поддерживать.
— И что ты предлагаешь, за Верника выйти? — прямо спросила я.
— Зачем же за Верника? Берите выше.
— Гелла? — съязвила я.
— Ниже.
— Сизера… — понимающе протянула я. — Вот, значит, как ты обо мне думаешь. Мне не интересны женатые и помолвленные.
— А раз не интересны, так и не крутитесь возле него! — отрезала служанка.
— Я? Кручусь?
— И хихикаете, и шепчетесь, и еще всякое разное делаете. Благодарите Дракона Великого, что эньора не придает пока этому значения, иначе вам не сдобровать.
Если вы отнимите у нее мужа, она это переживет. Но если вы заберете у нее брата…
— Я не собираюсь ничего отнимать у вашей эньоры! Сколько еще раз мне повторять это?!"
"— Уже отняли, — возразила тихо Нереза. — Одно ваше присутствие здесь – мука для нее. Молодость Кинзии на исходе, а тут вы – болезненное напоминание о том, что на всякую женщину всегда найдется замена, более свежая и более яркая.
