— И что мне делать? Сидеть в комнате и не отсвечивать, чтобы не задеть эньору?
— Вам нужно быть поосторожнее и потише.
— Пробовала, ничего не изменилось. Ярлык уже прикреплен и судить меня по нему будут, даже если я начну вести жизнь святой.
— А вы постарайтесь.
И вот тут я взорвалась.
— Стараться? Мне? А может, постараться надо тупому бревну, которое вы зовете владетелем? Может, это ему следовало подумать, прежде чем привезти меня сюда, под нос своей несчастной жене? Хотя нет… он не тупое бревно, а жестокое.
Ему просто плевать, что думает его жена обо всем этом.
Нереза прижала руки ко рту и испугалась. Не моего гнева испугалась, а того, что меня услышат, донесут эньоре и потом нас накажут.
— …И Кинзия тоже хороша, терпит, — продолжила я. — Будь я хозяйкой, никто посторонний без моего ведома бы в дом не вошел!
— Это вам так кажется! Молодая вы, не понимаете, как мир устроен. У кого сила, тот и главный, и пусть он хоть сто раз неправ, придется подчиняться.
В дверь постучали, и служанка чуть сознание от испуга не потеряла.
Вздохнув, я сама подошла к двери и открыла ее.
В коридоре стоял Мариан, в руке он держал книгу.
— История и правила огненных поединков, — произнес он, улыбаясь. — Ознакомься.
— Зачем? — спросила я.
— Завтра в Ригларке будут огненные поединки. И мы поедем смотреть.
У меня в горле пересохло.
— Ригларк? — проскрежетала я. — Поединки?
— В поединках самые сливки участвуют. Может, тебе приглянется кто-то. — Приглядевшись ко мне, Мариан спросил: — Лери, что с тобой? У тебя такой вид…
— Напугали меня, — соврала я, глядя глаза плада, — сказали, вот-вот вернется владетель.
— И что?
— Кончится тогда моя свобода, — вздохнула я.
— Ничего не бойся, — заявил Сизер.
— Но Гелл...
— Никого не бойся, — с нажимом произнес мужчина, и, вручив мне книгу, шепнул: — Лучше думай о том, какое платье надеть завтра и как уложить волосы, потому что весь Ригларк будет на тебя смотреть.
Сказав это, Сизер ушел.
Толкнув пальчиком дверь, чтобы та закрылась, я повернулась к Нерезе, которая стояла ни жива ни мертва, и протянула:
— Голубчик влюблен по уши.
Вот она сила, Нереза.
На этот раз возражать она не стала.
Жако, как всегда, стоял с утомленной, но высокомерной миной, словно мир недостоин его, такого нарядного и утонченного, видеть. Я справилась с искушением подойти к нему и прошмыгнула мимо.
До поворота оставалось совсем ничего, когда меня настиг требовательный окрик управляющего.
