Полтора месяца спустя ее разбудил среди ночи рев двигателей заходившего на посадку грузового дирижабля, от которого тряслись тонкие стенки ее щитового домика, и она потом долго лежала без сна, размышляя, кой черт занес ее на эти галеры. Деньги? Они ее уже давно особо не интересовали. Интересная работа? После того что ей удалось на Севере, ЭТУ работу вряд ли можно было назвать интересной. Трудной — да, муторной — несомненно, нужной — вероятно, но интересной — нет, никак. Тогда почему она согласилась променять четырехкомнатные апартаменты, оборудованные всеми мыслимыми удобствами, и роскошный кабинет размером с футбольное поле, прилагающиеся к ее престижнейшему посту, и высадиться в глухой амурской тайге, поселиться в этом убогом дощатом домике площадью дай бог двадцать квадратных метров, в котором приходится раз в три дня чистить кондиционер, потому что он напрочь забивается мошкой? Может быть, все дело в нем, в Императоре? В том, что она до сих пор осталась в душе той сопливой девчонкой, которая вложила свои руки в его широкие ладони и дрожащим голосом произнесла слова вассальной клятвы? Нет, если бы она отказалась, он вряд ли бы стал напоминать ей об этом, но ведь, как она знала, он сам никогда и нигде, ни разу не отказался от своих обязанностей суверена…"
"К следующему сентябрю на строительстве «Восточной стены» работало сто семьдесят три проходческих щита.
Тыловые зоны Амурского, Хабаровского, Нерчинского и Владивостокского укрепрайонов были готовы уже на пятьдесят процентов, и среди синих рабочих тужурок замелькали зеленые армейские мундиры.
Только теперь до Долинской дошло, почему стройка здесь развернулась только сейчас. К концу прошлого года строительство гигантской сети магнитодинамических трасс и огромных северных генераторных плетей практически завершилось, и гигантская махина, состоявшая из огромных строительных трестов, которые отточили свое мастерство на тех стройках, из чудовищной системы снабжения, оснащенной эскадрами гигантских грузовых дирижаблей, использование которых было оправдано только при огромных объемах работ в местностях, где практически отсутствует иная система транспортировки, а также около семи миллионов рабочих и специалистов внезапно оказались не у дел.
То, ради чего были созданы и эти тресты, и система снабжения, и разветвленная сеть найма и обучения рабочей силы, — все это было выполнено, а программ по переобучению и трудоустройству в других отраслях в наличии не было.
