Империя страха

Ты – гений, Гангут, ты просто гений. Я поражен твоим талантом.

– Да ладно, чего уж там, – очнулся наконец от спячки Гангут.

– Нет, я серьезно. Барабас в грош тебя не ставил, Архар тоже с тобой не считался, а ты показал всем, какой ты крутой. И как показал! Один только номер с мотоциклом чего стоил! Лихо, как на белом коне, с гусарским наскоком – тра-та-та, и враг в смятении! Ты стрелял или кто?

– Ну я, – с ложной скромностью потупился Гангут.

– Что там у тебя, «узи» было?

– Ага.

– Где взял?

– Да так, по случаю…

– И много у тебя таких стволов?

– Да есть еще.

– Покажешь?

– А зачем?

Гангут заподозрил неладное, но торжество самодовольства оказалось сильней инстинкта самосохранения.

– Дело такое, что ты человека убил. На мосту. Одного убил, другого ранил. Но ничего, если сдашь свой арсенал, тебе это зачтется. Мы с тебя и Остапа спишем, и адскую машинку. Ведь она же не взорвалась, правда?

– Нет, – просиял парень.

– Вот и я о том же. Если бы взорвалась, тогда тебе крышка, а так, считай, пронесло.

В чистосердечном признании напишешь, что не собирался никого убивать, стрелял выше голов, но мотоцикл тряхнуло на ухабе, рука дрогнула… За непреднамеренное убийство дают меньше, чем за умышленное. Ну, ты в курсе, – лил воду на мельницу его тщеславия Михаил.

– Да знаю, – кивнул Гангут.

– «Узи» свой куда дел? – как бы невзначай спросил Потапов.

– Да в Тихонькую сбросил. Отстрелялся и сразу выбросил.

– Ну, молодца! Не часто в наше время с профи можно вот так запросто поговорить.

Куда ни плюнь, везде дилетанты. Мне, можно сказать, с тобой повезло. Приятно с тобой работать, парень… Значит, так, вот тебе бумага, ручка. Напишешь подробно, как на мосту стрелял, кто мотоцикл вел, как и с кем Остапа похищал, как взрывное устройство собирался применить. Да, знал бы Череп, что ты такой гений, не стал бы тебя на хозяйстве оставлять. С такой головой, как у тебя, весь город можно под себя было взять… Ну да ладно, лет через семь-восемь выйдешь, снова сможешь попытать счастья. Ну все, не буду тебе мешать!

Михаил замолчал, глядя, как бандит в глубоком раздумье морщит свой неандертальский лоб. Когда Гангут принялся писать, он вышел из своего кабинета и отправился к Мухину. Леонид Сергеевич сидел за столом и что-то озадаченно строчил. Светильники под потолком не горели, листки освещала только настольная лампа.

– Мемуары пишете? – в шутку спросил Потапов.

– Пока только наброски, – в том же духе отозвался полковник.

– Мой тоже пишет.