Империя страха

Архар… э-э, Сергей Анатольевич миром с ним хотел поговорить, а тут мотоциклист… Какой уж тут мир?

– И что твой Сергей Анатольевич дальше делать собирается?

– А ничего. Он надеется на справедливость нашей родной милиции. Верит, что доблестный РУБОП во всем разберется и сделает правильный вывод, – не моргнув глазом, ответил Родкевич.

– Ух ты! Позвони ему и передай, что я в восторге, – язвительно усмехнулся Михаил.

– Да у него телефоны все отключены. Я же говорю, пострадал он от бандитской пули, плохо ему сейчас, не хочет, чтобы его беспокоили.

– Не выйдет, Родкевич. Ты сейчас в управление поедешь. Пока как свидетель, а там посмотрим.

– Я же с вами по-хорошему! – возмутился Питон. – Сам приехал, все как на духу рассказал…

– Да ты не расстраивайся, – снимая с пояса наручники, с ехидной насмешкой сказал Потапов. – Тебе же лучше. У нас в изоляторе спокойно, не стреляют, пулю случайно не подцепишь; а на улицах, сам знаешь, какая ситуация.

– Какая?

– Плохая.

– Не хочу я никуда ехать, – недовольно, но все-таки покорно сказал Родкевич.

– Значит, так поедешь, – Михаил вернул наручники на место. – Давай покажешь, где мотоциклист был, откуда стреляли.

Питон подробно рассказал, где кто и как стоял, откуда появился мотоцикл со стрелком, каким образом он скрылся с места события. Только не сказал, кто Оленя убил. Но Потапову почему-то показалось, что это его рук дело. Крамольное беспокойство легко угадывалось во взгляде Питона, когда разговор заходил на эту тему.

Полковник Мухин подъехал, когда Питона сажали в оперативную машину.

– Родкевич? – спросил он, показав на задержанного зажженной сигаретой.

– Он самый, – кивнул Потапов. – Посланец доброй воли.

– Не понял.

Майор рассказал ему, как появился Питон, поделился своими соображениями.

– Боится Архар, не хочет, чтобы мы его прессовали.

– Ему это ни к чему. И война ему, думаю, неинтересна.

"– Да, война – это серьезно. Шумиха нам сейчас не нужна. А то журналюги засуетятся, напишут, что не зря РУБОП разгоняют… Да и начальство, сам понимаешь, нервничает. Значит, обмылки барабасовские волну подняли, так я понял?

– Родкевич говорил, что Олень вроде был не против под Архара встать. Уже готов был «да» сказать, но тут мотоциклист появился. Возможно, провокация. Родкевич этого не исключает. Ну и Архар, само собой, тоже.