— Я внимательна к деталям во всем. Это не относится только к тебе.
— О?
— О, — подражаю я его провокационному тону. — А теперь скажи мне, почему ты хочешь меня?
— Это просто физическая реакция, как ты уже говорила. Жажда интенсивного секса с ненавистью.
— И это все?
— Это все.
Моя грудь сжимается, и я понятия не имею, почему желание сбежать отсюда сильнее, чем потребность в следующем вдохе. Тем не менее, я заставляю себя не подавать виду и оставаться на месте. Заставляю себя не думать о двери, которую он только что захлопнул перед моим носом.
Кингсли лениво переводит взгляд на меня, и я съеживаюсь. Боже. После того как он так жестоко порвал мои трусики, на мне их нет, так что никаких случайностей быть не должно. Я плотнее кутаюсь в свитер, и он улыбается.
— Возьми одежду с собой.
— Конечно, возьму, гений. Ожидаешь, что я выйду на улицу голой?
— Нет, иначе мне придется иметь дело со всеми ублюдками, которые станут свидетелями стрип-шоу в не очень приятном виде, — говорит он непринужденно, будто не угрожает.
— Я имел в виду, что тебе не нужно возвращать одежду.
— Эта одежда Гвен.
— Теперь твоя. Моя дочь не станет носить ее после того, как ты в ней ходила.
Я не вижу этого, но чувствую, как краснеет моя шея. Ублюдок. Я определенно, полностью и без сомнения ненавижу его до усрачки.
Если бы я действительно могла не хотеть его, это было бы здорово.
— А теперь садись и ешь. В третий раз я повторять не буду.
— Я не голодна.
— Ты ничего не ела с самого утра.
— Все еще не голодна.
Спокойной ночи.
Я делаю шаг к выходу, но в тот момент, когда я прохожу мимо него, он хватает меня за талию."
"Я вскрикиваю, когда он тянет меня назад и усаживает к себе на колени. Точнее, я сижу на одном твердом бедре, мои ноги раздвинуты, и моя голая киска касается его брюк.
Температура повышается с двух цифр до трех очень быстро. Я пытаюсь оттолкнуть его локтем, но горячее дыхание у моего уха замораживает меня на месте.
— Если ты все еще возбуждена и хочешь подвигаться на моей ноге, то давай, но я не могу обещать, что не трахну тебя сразу после этого.
Больно тебе или нет.
Я корчусь, мои кулаки сжимаются по обе стороны от меня.
— Отпусти меня, Кингсли.
— Нет, пока ты не съешь. — он дергает подбородком в сторону тарелки с супом и тарелки с креветками передо мной. — Все это.
— А если я откажусь?
— Тогда мы с твоим упрямством можем остаться здесь на всю ночь. В конце концов, ты будешь либо есть, либо тереться о ногу, либо и то, и другое.
