Я думал, что в твоем репертуаре ограниченных фамилий она носит только титул ведьмы. — сделав целых два круга вокруг меня, он останавливается передо мной и сужает глаза. — Что, блядь, происходит?
Возможно, я недооценил дедуктивные способности Нейта и его собачий нюх, потому что он наблюдает за мной с нулевым шансом, что он это пропустит.
Поэтому вместо того, чтобы сказать правду, в которой я не люблю признаваться даже себе, я выбираю более мягкую версию.
— На нее напали.
Он делает паузу, его лицо становится жестким.
— Когда? Где? Как? Кто?
Все те же вопросы, что и я задавал. И все же я хочу проломить ему голову по нелогичной причине. Например, какого черта он так беспокоится о ней?
— Пять дней назад. В переулке. Физическое нападение. Что касается того, кто, дело все еще расследуется. Она подала заявление, но некомпетентная полиция ничего не нашла.
И не найдет. Потому что я уже позаботился об этом.
— Распространяется ли физическое нападение на сексуальное..?
— Нет. — я резко оборвал его, понимая, что не хочу обсуждать эту тему именно с ним, из всех гребаных людей.
— Хорошо. — он выпускает вздох. — Ну, не очень хорошо, но все же. Насколько она плоха?
— Достаточно плоха, чтобы ее отправили в обязательный отпуск. Ее избили до полусмерти, но она все равно хочет работать как ни в чем не бывало.
— Аспен трудоголик до мозга костей.
До нас доносится звук грохота. Мы с Нейтом смотрим на источник и видим, что Гвен быстро моргает, а у ее ног валяются тарелка и торт.
Ее подбородок дрожит, как когда она была маленькой девочкой и сдерживала слезы.
— Аспен… ранена?
Нейт подходит к ней, обхватывает ее за плечи и тактично оттаскивает от беспорядка. Потому что, зная ее плохие отношения с внешним миром, она наверняка наступит на стекло или соберет осколки и порежется.
— Не сильно, — уверяет ее Нейт. — С ней все будет в порядке.
— Но папа сказал, что все настолько плохо, что ей пришлось взять обязательный отпуск.
Она высвобождается из его объятий и устремляется ко мне.
Гнев и разочарование на ее лице пронзают мою стальную грудь.
— Это ты сделал?
— Что?
— Ты всегда ненавидел ее и обещал заставить ее исчезнуть. Ты ударил ее или заплатил кому-то, чтобы он ударил ее, дабы отпугнуть?
Моя челюсть сжимается так сильно, что я удивляюсь, как она не ломается.
— Следи за языком, Гвен. Я твой отец, а не твой друг, и у тебя нет никакого права обвинять меня.
— Почему нет? Ты угрожал убить ее однажды.
