Кингсли поднимает мое бедро вверх по своей ноге и произносит горячие, темные слова мне в губы.
— Ты не должна была помнить об этом месте, не говоря уже о том, чтобы приезжать сюда, дорогая. Ты, правда, правда, не должна была показывать мне, как сильно я могу эксплуатировать тебя, как маленькую грязную шлюшку.
Возбуждение покрывает внутреннюю поверхность моих бедер, и я извиваюсь, отказываясь верить, что меня возбудили эти слова.
— Я не… шлюшка.
— Не любая шлюшка, нет. Но моя шлюшка? Определенно.
Он вводит в меня четыре пальца одновременно с навязчивостью, которая должна быть болезненной, но это далеко не так.
Я встаю на цыпочки, тяжело дыша ему в челюсть.
— Твоя киска знает, что она моя шлюшка, дорогая. Она почти приняла весь мой кулак.
— Иди… на хрен…
Я задыхаюсь, пытаясь и не пытаясь сопротивляться мощной волне, которая нарастает внутри меня.
— Ты единственная, кто пойдёт на хрен.
Он вынимает пальцы как раз тогда, когда я собираюсь достичь пика. Мой разочарованный звук затихает, когда он подтягивает мою ногу и входит в меня.
"
"До этого я даже не обратила внимания на то, что он спустил штаны или высвободил свой член.
Но все эти детали не имеют значения, потому что он так глубоко погружается в меня, что мне хочется опустошить желудок.
В хорошем понимании. В таком, после которого я кончу.
И это причиняет боль.
Такую боль, что боль от ушибленного плеча кажется прогулкой в парке.
Я почти забыла, какой у него большой, толстый и широкий член. Он должен быть, где угодно, только не внутри другого человека.
— О… Боже.
— Перестань хвалить его, когда именно я проделываю всю работу, — говорит он мне в челюсть, затем сгибает пальцы на моей шее, щипая кожу между ними.
— Ты до смешного большой, — бормочу я. — Не мог же мизерный пенис соответствовать твоей личности, а?
— Этот. Блядь. Рот.
Он подчеркивает каждое слово, прикусывая мою губу. Когда он заканчивает, я чувствую металлический привкус крови.
Не уверена, его это кровь или моя.
Меня это тоже не волнует, потому что он поднимает мою вторую ногу, так что я оказываюсь подвешенной между ним и жесткой поверхностью дерева, а затем начинает вбиваться в меня с такой силой, что я стону и от удовольствия, и от боли.
С этим мужчиной они идут рука об руку. Как и экстаз и безумие.
Его пальцы разминают мою задницу, пока он глубоко погружается в меня, а затем почти полностью выходит, прежде чем снова войти. Я слышу звук своего возбуждения и чувствую, как сжимаюсь вокруг него.
