— Хочешь сказать, что если я залезу под это платье, то не обнаружу твою киску, набухшую, мокрую и готовую к тому, чтобы в нее вошли?
— Нет.
Это слово прозвучало так тихо, что я удивилась, что он его услышал.
Его лицо расплывается в дьявольской ухмылке.
— Тогда давай проверим это.
Прежде чем я успеваю возразить, мир уходит у меня из-под ног.
Глава 12
Аспен
Это второй раз в моей жизни, когда меня несут на руках. Точнее, в третий, поскольку вчера вечером он, вероятно, заносил меня в дом.
По иронии судьбы, первый раз тоже был его.
Кингсли.
Он же самый раздражающий мужчина, когда-либо ходивший по земле. И самый привлекательный.
Только я не перекинута через плечо, как все эти годы назад. Теперь он несет меня на руках, как в каком-то пошлом фильме. На секунду я слишком дезориентирована, чтобы понять, как изменились события. Только когда мы вышли из комнаты Гвен и двинулись по коридору, я вынырнула из этого состояния.
Я ударяю кулаком по его груди, и, клянусь, твердая штука издает звук под моей рукой.
Может, он все-таки не человек, а я в ловушке с бездушной машиной.
Но находилась бы я в таком положении, если бы он не был из плоти и костей?
— Какого черта ты творишь, Кингсли?
— Переношу тебя в более подходящую обстановку. Не знаю, как ты, но секс в комнате моей дочери меня отталкивает.
— Спусти меня! — я зарычала, дрыгая ногами в воздухе, чтобы заставить его ослабить хватку.
Он впивается пальцами в мою талию, и я вздрагиваю.
— Если ты не хочешь усугубить свои травмы, оставайся, блядь, неподвижной.
Я уже собираюсь откусить ему ухо, когда он толчком открывает дверь в… свою комнату.
Я просто прошла мимо нее раньше, в разгар очевидных попыток Марты держать меня как можно дальше от нее.
Белый свет заливает пространство, подчеркивая чистоту, минимализм и почти клинический вид комнаты. Цвета такие же простые — серый, черный и белый.
Мое сердце учащенно забилось, когда я поняла, что именно такие цвета в моей собственной спальне. Боже.
Что за извращенные совпадения.
Кингсли опускает меня на кровать, мягко, но в то же время с такой твердостью, которая демонстрирует его потребность в доминировании.
Я приподнимаюсь на локтях как раз вовремя, чтобы увидеть, как он снимает пиджак. В его движениях ощущается контроль, легкость и уверенность человека, который знает, что делает и куда идет.
Его белая рубашка натянулась на мускулистой груди, когда он бросил пиджак куда-то в недоступное мне место.
