А главные по кино там, только не удивляйтесь, наши бывшие соотечественники, например братья Уорнеры…
— Это которые Уорнер Бразерс? — уточнил Быков.
— Ну да, они самые — никакие они не Уорнеры, а Вонсколасеры, жили в польском каком-то местечке, входившем в состав Российской империи, эмигрировали в конце 19 века, а в Америке вон какую империю сколотили. Опять же Метро-Голден-Майер, двое из этой троицы тоже наши люди, Голден из Варшавы, а Майер из Минска. Или 20 век-Фокс взять, знаете такую?
— А как же, — отозвался Филиппенко, — у них заставка такая красивая, с прожекторами.
— Точно, и с пальмами, — добавил я, — двое из четырёх её основателей, Фокс и Шенк, таки тоже евреи из бывшей Российской империи. Не удержали мы, короче говоря, этих креативных людей на своей территории, а то бы может и у нас свой Голливуд образовался."
"И тут я решил сменить тему, уж больно в зубах навязло рассказывать про всё американское.
— Что это мы всё про Америку, расскажите лучше, что тут у вас происходит, на киностудии имени народного артиста УССР Александра Петровича Довженко.
Быков с Филиппенко переглянулись, после этого Лёня разлил остатки коньяка, вытащил пачку Беломора, закурил, не спрашивая ни у кого разрешения, и ответил:
— Сам же знаешь, что в стране делается, перестройка — разрешили нам более свободно выражаться… не так, чтоб напрямую правду-матку лепить, но поводок немножко ослабили.
— И в чём же это выражается?
— Ну сам же видел, «Трудно быть богом» экранизируем… а в плане стоят ещё «Собачье сердце» и «Лолита».
— Да вы чо? — не смог я скрыть своего потрясения, — прямо вот «Лолита»? Прямо вот по Набокову? А ничего, что её Кубрик уже лет десять как поставил?
— Ничего, — уверенно ответил Быков, — нам Кубрик не указ. Режиссером утвердили Алексея Германа.
— Ну дела, ну дела… — пробормотал я, — а что, братья-то Стругацкие на съёмках бывают или удалённо консультируют, из столицы?
— Приезжают, как же… да вот как раз сегодня с утра они были на студии, где-то в городе остановились, могу узнать, где.
— Премного буду обязан, — ответил я.
Быков пошуршал записной книжкой и начал диктовать мне номер мобильника старшего брата.
— А что это невеста твоя всё молчит и молчит, давай и ей дадим слово, — неожиданно предложил Леонид.
— Давай, — согласился я, — Мариночка, твой выход.
Марина посмотрела не меня несколько растерянно, но быстро собралась.
— Никогда не была на киностудиях, вот и язык проглотила, — честно призналась она, народ усмехнулся на это.
