Империя желания

Сначала она стоит неподвижно, глядя на меня постоянно меняющимися глазами. Глаза, в которые чем дольше я смотрю, тем сильнее они притягивают меня. Это чертов транс, от которого у меня нет шанса избавиться.

Когда я подхожу ближе, она отступает, переставляя одну ногу за другую, что становится похожим на мои шаги, но она недостаточно быстра и спотыкается. Я хватаю ее за локоть и притягиваю к себе.

Прижимая к своей груди. И это чертовски разрушает всё тело. Ее мягкие изгибы прилегают ко мне, бедра касаются моих, а голова прижимается к моей рубашке.

И это мое или её сердцебиение вот-вот разорвет грудную клетку?

Она смотрит на меня, будто слышит тот же ритм — пульсацию, тягу, и ее губы снова приоткрыты. На ее щеках румянец, розовый цвет распространяется от впадины на шее до ушей.

И поскольку я ничего не могу с этим поделать, я поднимаю ее подбородок большим и указательным пальцами, запрокидывая ее голову назад. Я делаю это, потому что хочу наблюдать за ее таинственными глазами, за их изменением, за клубящейся в них смесью эмоций.

Обхватить её руками.

Она такая нежная и маленькая, и творит хрен пойми что со мной.

Что не должно быть.

Этого не может быть.

Но черт возьми, я осознаю это прямо сейчас.

Потому что прямо здесь, в этот момент, всё вокруг останавливается, и это кажется таким правильным. Я испытывал подобное чертовски давно.

Но потом что-то происходит.

Ее охватывает дрожь по всему телу.

И это не просто один из побочных эффектов ее бессонницы; это что-то другое, будто она вот-вот воспламенится.

Будто она сейчас убежит и спрячется.

Какого хрена я делаю?

Я отпускаю ее и отступаю. Мне нужно уйти от неё подальше, прежде чем я сделаю то, о чем пожалею.

Под крышей дома Кинга.

Глава 12

Гвинет

Спустя две недели меня возвращают в реальность.

Я вынуждена отпустить надежду, за которую так сильно цеплялась, когда папа попал в аварию. Потому что правда в том, что он не просыпается и, вероятно, не проснется.

И хоть я и навещала его каждый день, все равно чувствую мрачное облако, которое нависает над его больничной койкой. Я могу сказать, что моего отца, вероятно, больше нет, независимо от того, сколько я с ним разговариваю, читаю ему и все подобное.

Думать об этом было слишком больно, поэтому я отвлеклась на учебу перед летними каникулами.