Имперская мозаика (трилогия)

Через минуту сержант дал команду прекратить огонь. Гравитолеты, вернее их искромсанные остовы, лежали на земле на противоположной стороне обочины. Туда их отбросило взрывами. Только первый, искореженный не меньше других, остался на полотне дороги — там, где водителя настигла пуля снайпера. Осторожно, не опуская оружия, пограничники подобрались к погибшей колонне. Удостоверившись в отсутствии живых, принялись за осмотр трупов. Им нужно было убедиться в ликвидации цели. Но трупа Бергштайна среди мертвых не оказалось.

Они проверили всех еще раз. Ошибки быть не могло. Агент Фь Илъюк пребывал в состоянии изумления, близкого к отчаянию. Попрыгав в свои гравитолеты, вся группа устремилась к поселку, где Бергштайн должен был встречаться с Инь Огыюком. У Фь Илъюка все четче формировалось нехорошее предчувствие. Достигнув комплекса зданий, пограничники застали картину разрушения и торжества смерти. Здесь были тела погибших командора Инь Огыюка и его сопровождающих. Вполне вероятно, среди трупов были и представители стороны Бергштайна, но определить это было уже невозможно. Бергштайна не было и тут. Диктатор словно сквозь землю провалился.

— Может, он вовсе не приезжал на встречу? — предположил сержант Гордон. — Просто послал вместо себя карательную экспедицию.

Фь Илъюк не отвечал на его предположения, размышляя теперь над совсем другими вопросами. Достигнуть цели не удалось. Где бы ни был сейчас Бергштайн, они не смогли достигнуть цели. И вряд ли теперь, когда было поднято столько шума, до правителя Триона удастся еще добраться.

Поэтому агент думал сейчас только о том, как они теперь будут выбираться с Глота.

Погибших похоронили на уступе недалеко от пещеры, завалив тяжелыми камнями. Мясо звероящера, хоть и слишком сухое и жилистое, все же было свежим мясом. И этого свежего мяса было вдоволь, в отличие от черствого сыра и кусков солонины, которые еще оставались в их поклаже. Быстро прибравшись в отбитой у звероящера пещере, путники приготовили обильный ужин.

Один из них обрабатывал раны токса, которого уложили неподалеку от костра. Ели молча, переживая произошедшее недавно и с волнением посматривая на неподвижного воина. Все понимали, что его потеря станет для отряда тяжелой и, скорее всего, роковой утратой. Но, к общему сожалению, помочь ему всерьез из них никто не мог. После изматывающего пути, стресса битвы и плотного ужина все засыпали буквально на ногах, не в силах уже даже переживать и бояться.