Имперская мозаика (трилогия)

И полное уничтожение экспедиции станет тогда делом лишь нескольких дней.

— Но ведь мы совсем недавно обсуждали эту проблему, — возразил вдруг Эль Гаррудт. — И вы сами сказали, что нам не стоит перебираться в новое место.

— Я хотел говорить совсем не о смене места дислокации. В этом действительно нет никакого смысла. Предложение касается скорее качественных изменений. Я хочу, профессор, чтобы и вы и ваши люди вооружились и начали учиться владению оружием наравне с моими бойцами.

— Вы спятили, сержант? — Эль Гаррудт был возмущен до глубины души.

 — Вы хотите заставить творческих разумян, которые представляют интеллектуальную мощь нашей экспедиции, стать мясниками? Это не их стезя, не их призвание. Мы не убийцы, а мирные исследователи.

— Ну что ж, профессор, — Челтона даже развеселил ответ ученого, — не могу настаивать и вынуждать вас становиться убийцами. Это дело выбора каждого. Можете и далее идти по своей стезе. Только одно маленькое «но», профессор. Все мирные исследователи, которые не нуждаются в самозащите и считают искусство боя грязной наукой, должны будут покинуть крепость, дабы не быть другим обузой.

Все, кто последует за вами, могут стать странствующими носителями интеллектуальной мощи. Видите, все вопросы вполне решаемы и желания осуществимы. Как говорится: и волки сыты, и овцы целы, и пастуху вечная память.

— Что вы хотите этим…

— А кто согласен начать учиться ратному делу и постараться выжить в той заднице, в которую мы все угодили, должен сейчас встать в строй рядом с моими орлами, — перебил профессора сержант, не желая сегодня никаких дискуссий и диспутов.

 — Тем самым вы признаете, что совершенно добровольно принимаете мое полное командование и согласны беспрекословно мне подчиняться. На принятие решения у вас вдоволь времени. Скажем — десять минут.

Безмолвие и неподвижность совсем недолго сковывали группу ученых. Потом в строй перешел первый из них и встал рядом с пехотинцами. Это словно послужило неслышимой командой, и «интеллектуальная мощь» моментально растаяла, перебравшись в строй «мясников».

Только упрямый гурянин все еще гордо стоял в стороне.

— Профессор. Вы же разумный человек. — Челтон смахнул с лица улыбку, став совершенно серьезным. — Вы должны видеть, что у нас просто нет иного выхода. Я сомневаюсь, что сыну Гура так претит сама мысль о боевых действиях. Если вы печетесь об остальных, то они уже сами сделали свой выбор. Не упрямьтесь, Гаррудт.