Имперская мозаика (трилогия)

У сержанта мелькнула мысль, что видок этого пехотинца сам по себе мог внушить страх кому угодно. Атаковав друг друга, имперцы и горцы сшиблись со звуком, больше похожим на звук автокатастрофы. Крики на имперском интере перемешались с местным яростным диалектом. Звуки ударов заглушались стонами боли. Без устали трудясь мечами, Челтон, как и остальные имперцы, почуял захлестнувший его азарт битвы. Словно проснулся тот голос предков, который спал в них многие века. Битва разгорелась нешуточная. Имперцы начали теснить нападающих.

Торцы теряли одного воина за другим, а пехотинцы отделывались пока лишь сломанными ребрами да выбитыми пальцами и зубами. Только одному зазевавшемуся ученому отсекли пальцы на левой руке, которой он попытался прикрыться от наседающего горца.

В следующий миг цеп Гризли вбил голову этого воина в плечи. Эль Гаррудт совершенно изменился. Он метался, точно одержимый, превратившись из вчерашнего ученого червя и пацифиста в свирепого древнего воина Гура, — ведь в его жилах струилась кровь храбрых предков.

Он довольно эффективно, хоть и не очень умело, размахивал небольшой секирой, отнятой у кого-то из врагов. Внезапно на него бросились сразу два горца. Споткнувшись о камень, гурянин рухнул на землю, совершенно открывшись. Один из нападавших, радостно взревев, поднял вверх широкий короткий меч. Снайпер сработал без осечки, всадив тяжелую пулю ему между лопаток. Труп нападающего швырнуло через профессора, который, тотчас поднявшись на колени, рубанул секирой второго. Сила гурянина и его подкрепленная страхом ярость были столь велики, что секира разрубила вооруженного боевым молотом врага почти надвое.

Схватка закончилась так же стремительно, как и началась. Только что громыхал шум боя с не желающими сдаваться горцами, и вот уже последний из них рухнул в песок, пропитывая его своей кровью. Имперцы приходили в себя, оглушенные тем штормом эмоций, который совсем недавно бушевал вокруг них.

— Потери? — Челтон осматривал стоящих поблизости.

— Пятеро — триста, сэр. Все легкие. — Капрал уже осмотрел всех и сам был счастлив, что не оказалось ни одного погибшего с их стороны.

— Поздравляю вас всех! — Челтон радовался за своих, а за ученых еще больше. — С крупной победой. Вашей победой над своими страхами и издержками цивилизованного воспитания. Я боялся, что цивилизованный, умный, но бесхарактерный разумянин в ваших душах победит зверя из времен далеких предков. Но мы победили и себя и врагов.