Имперская мозаика (трилогия)

Малышка Си давно просилась сюда, но Дан опасался, что она еще не доросла до тех развлечений, которыми изобиловал этот центр. Теперь девочка немного подросла, став вполне самостоятельной и рассудительной. «Детствоград» встретил их музыкой, разноцветными огнями, криками и смехом детей. Шум стоял как в каком-нибудь гипермаркете в дни рождественских распродаж. У малышки разбегались глаза, и она даже не успевала сформулировать свои просьбы, как обнаруживала еще что-то яркое и желанное. Дан взял на себя функции кормчего и повел дочку по миру развлечений.

Они катались на каруселях и аттракционах, ели мороженое и всякие другие вкусности, просто баловались, играя в догонялки среди поющих фонтанов.

— Пап, ну почему ты больше не приходишь домой? — Си вновь задала вопрос, которого Реззер боялся, когда они отдыхали, сидя на искусственной травке газона. — Ты что, нас разлюбил?

— Нет, милая, я люблю тебя так же. — Дан не знал, какие слова можно подобрать для ребенка и как уклониться от этого разговора.

 — Просто мы с мамой больше не можем жить вместе. Так бывает у взрослых.

— Но я хочу, чтобы ты жил с нами. Я так скучаю о тебе. — Казалось, что малышка вот-вот расплачется.

— Любимая, я не могу жить с вами. И мама не хочет этого тоже. Понимаешь… — Дан прервался, вдруг заметив неподалеку журналистов, которых он не так давно бил в «Мультиколор Милк». Наверняка они сновали неподалеку все время, но приближаться не решались.

Теперь, когда смена настроения у папы с дочкой стала очевидной, они подобрались ближе, словно стервятники, почуявшие падаль.

— Убирайтесь! — Реззер почти выкрикнул это, и Си, заметившая теперь неподалеку камеру и напугавших ее уже однажды взрослых, заплакала.

— Скажите несколько слов, и мы уйдем, — начал свою песню один из них, — ответьте всего на пару вопросов, и мы оставим вас в покое.

— Убирайтесь! Мы отдыхаем и не хотим, чтобы вы нам мешали.

 — Реззер поднялся, пытаясь просто увести дочку прочь. Но журналисты торопливо засеменили следом, не переставая снимать и задавать вопросы.

— Скажите, господин Реззер, не относитесь ли вы к девочке так же жестоко, как к раздражающим вас взрослым?

Не переносите ли на своих близких те эмоции, которые окружают вас в вашей жизни профессионального бойца?

Не получая ответов, журналист по дуге обежал уходящих, оказываясь со стороны девочки.