Имперская мозаика (трилогия)

— Что он собрался делать? — Сержант был удивлен не меньше профессора. — Это что, самоубийство?

Тем временем токе стремительно ворвался в ряды своих преследователей. Словно молнии, в его руках сверкнули клинки мечей. Он выглядел совершенно безумным в своей животной ярости. Казалось, что он готов к встрече с вечностью и начинает свой последний бой. Как матерый волк, очутившийся среди окружившей его стаи собак, он резал их налево и направо. Не успевая ударить кого-то мечом, он сбивал подвернувшихся массивным плечом или рвал мощными клыками.

— Снайпера на башню! — Челтон не выдержал трагического представления, которое устроил отважный воин.

«Сингл-Хавки», ведомые двумя пехотинцами, уже неслись к месту страшного боя, но им надо было преодолеть еще больше половины пути. Через секунду после выкрика сержанта на площадке возник Жало со своей верной снайперской винтовкой. Он поудобнее устроился, установив винтовку с откидными сошками на каменный парапет башни. Опустившись на колено и неторопливо прицелившись, Жало открыл огонь.

Челтон неотрывно следил за происходящим, переживая за неизвестного воина и желая ему выжить. Подоспевшие пехотинцы стервятниками кружились над местом сражения, посылая вниз стрелу за стрелой. Жало тоже не скупился на патроны. Он мерно переводил прицел с одного сэйса на другого, расстреливая в основном тех, кто пытался поразить из своих мощных луков неведомых людей-птиц. В десятизарядном магазине остался только один патрон, когда сэйсы дрогнули и пустились наутек обратно к лесу.

Жало все же выбрал одну из удаляющихся спин и плавно утопил курок, посылая еще одну смерть врагу. «Сингл-Хавки» взлетели ввысь и теперь делали широкие круги над местом недавнего боя. Над трупами и копошащимися ранеными сэйсами устало стоял огромный воин, с ног до головы покрытый спекшейся кровью. Он, судя по всему, был опустошен тем вулканом эмоций, который бушевал здесь всего пару минут назад. Или, возможно, он молился своим свирепым богам, даровавшим ему победу. Челтон не мог понять, что происходило под невозмутимой кровавой маской, надетой богами войны на его лицо. Спутники этого воина, достигнув самых ворот, тоже замерли, ожидая своего спасителя. И наконец воин шевельнулся. Наклонившись, он отер лезвия мечей от залившей их крови и коротким движением бросил их в ножны. Взглянув в небо, где все еще кружили крылатые бойцы, он решительно направился к базе. Опустив бинокль, Челтон бросил взгляд на профессора.