Имперская мозаика (трилогия)

Мали чем-то скрежетал, но, видимо, небольшой вес тьяйерца не позволял справиться с проблемой. Тьяйерцы были вообще необычными созданиями. Их даже нельзя было однозначно определить как класс. Своим строением больше походя на насекомых, они имели отдельные признаки холоднокровных. Некоторые их свойства были просто уникальны. Они размножались, откладывая подобие яиц в плотной кожистой оболочке. Температура их тел прямо зависела от окружающей среды. Они могли впадать в естественный анабиозный сон и долгое время обходиться без пищи и воды.

Покрывающие их пластины хитина образовывали единую силовую оболочку. Они были поистине всеядны. А главное — они обладали способностью к естественной регенерации.

Внешне тьяйерцы походили на огромных, в рост среднего человека, богомолов. С той, правда, разницей, что имели столько же конечностей, сколько и люди. Самое неприятное для многих — эти существа были прямоходящими. По-птичьи сгибающиеся назад сухие, словно у кузнечика, ноги заканчивались массивными шестипалыми ступнями.

Пальцы располагались по кругу и при отрыве ступни от земли сжимались, словно бутон неведомого цветка. Тело без половых признаков было наклонено вперед и уравновешивалось коротким, массивным хвостом. Руки с двумя локтевыми суставами в обычном положении прижимались к узкой груди. Они завершались превосходными шестипалыми кистями с длинными суставчатыми пальцами. Голова на тонкой шее однозначно принадлежала насекомому. Большие многосекторные глаза, рот с четырьмя подвижными челюстями, гладкая хитиновая оболочка — все это с первой встречи вызывало во многих людях стойкую антипатию. Именно эта антипатия не позволяла зачастую тьяйерцам быть полноценными членами общества. Дело усугублялось врожденной осторожностью и сильнейшим инстинктом самосохранения, которые людьми и гурянами часто воспринимались как трусость. Но часто те, кому довелось познакомиться с представителями расы тьяйерцев более близко, в корне меняли свое мнение.

… Несколько минут не было слышно ничего, кроме ругательств Гадди и напряженного сопения пробравшегося к нему гурянина. Затем наконец вспыхнул тусклый красный свет аварийного освещения. Открывшаяся взорам оставшихся в живых картина ужасала. Все, что могло оторваться, оторвалось. Кругом свисали куски лопнувшей внутренней обшивки и жилы проводов.

— Мы на поверхности планеты… — Лай, пробравшись к аварийному пульту управления, пытался его реанимировать.