А здесь – пожалуйста, доставай папироску и кури, сколько хочешь.
Гость из прошлого неплохо ориентировался в Петербурге XXI века, хотя многие дома были построены уже после 1840 года, а те, что уже были, не сохранились. На Кирочной, напротив улицы Восстания, царь остановился и долго смотрел на школу, находившуюся на том месте, где при нем стояла церковь Козьмы и Дамиана – храм Лейб-гвардии саперного батальона, которым Николай когда-то командовал.
– Нет его уже, значит, – грустно сказал самодержец, – а жаль…
– Мне тоже очень жаль, Николай Павлович, – ответил Александр, – красивая была церковь.
Я, правда, видел ее только на фотографиях. Ее снесли еще до моего рождения.
Потом они вышли на Литейный проспект, где царь долго любовался зданием Дома офицеров. Далее свернули на улицу, которая при Николае называлась Пантелеймоновской – по имени церкви Святого Великомученика Пантелеймона Целителя. Царь уже стал привыкать к современной орфографии и с интересом читал таблички и рекламы, которыми пестрели фасады домов.
И именно здесь с ним чуть было не случился удар.
Николай прочитал табличку с названием улицы и остолбенел.
– Боже праведный! – воскликнул он, не веря своим глазам. – Это как понимать прикажете, Александр Павлович!
На табличке было написано: «улица Пестеля»."
"– Вы назвали улицу именем этого висельника Пестеля?! – царь никак не мог прийти в себя от возмущения. – Вы, милостивый государь, хоть знаете, что это был за человек?!
– Николай Павлович, пожалуйста, не волнуйтесь так, – Шумилин заозирался по сторонам.
Некоторые прохожие, удивленные странным поведением высокого и статного мужчины, начали на них коситься. – Николай Павлович, я прекрасно знаю, что Павел Пестель был человеком отвратительным, и что, дорвись он до власти, кровь потекла бы ручьем по всей Руси Великой.
– Александр Павлович, – продолжал возмущаться царь, правда уже не так бурно, – как можно называть именами таких людей улицы?! Вы еще скажите мне, что у вас и памятники им ставят!
Шумилин тяжело вздохнул.
Врать он не умел, да и не любил, а правду говорить не хотелось. Ведь и памятники имеются, и фильмы о них снимали, и несколько поколений на примере этих самых «героев 14 декабря» воспитывали…
Он попытался отвлечь внимание царя, рассказывая тому о мемориальной доске напротив Пантелеймоновской церкви – о доблести защитников полуострова Ханко во время Великой Отечественной войны.
– Ханко – это Гангут? – переспросил Николай Шумилина.
