– Скажите мне, наконец, кто же вы такие, если за вас готов ходатайствовать сам император?!
Виктор тяжело вздохнул.
– Хорошо, я расскажу вам это, но только хотелось бы, чтобы вы мне дали честное слово офицера в том, что ни одна живая душа не услышит от вас то, что я вам сейчас расскажу…
Вот вам моя рука!
С Исаакиевской площади Александр и царь отправились в Петропавловскую крепость. Перешли Неву по Николаевскому мосту, по Университетской набережной дошли до Стрелки Васильевского острова, а потом через Биржевой мост перешли Малую Неву.
И вот, наконец, она, государева твердыня, она же государева тюрьма и государева усыпальница.
Николай был очень удивлен тому, что доступ в Петропавловскую крепость теперь свободный.
– Александр Павлович, а ведь это непорядок, – сказал он, кивая на настежь распахнутые ворота крепости. – Так ведь сюда любой злодей проникнуть сможет. Нет, так нельзя, – и император осуждающе покачал головой.
– Николай Павлович, – ответил Шумилин, – так зачем же закрывать крепость-то.
Она теперь музей. Пусть люди смотрят и мотают на ус, узнают от экскурсоводов – что было здесь столетия назад.
– Это, наверное, интересно, – сказал царь, – а нельзя ли и мне с этими экскурсоводами пройтись по крепости и послушать, что они будут рассказывать о моем правлении?
– Это нетрудно сделать, – ответил Александр, – только, Николай Павлович, я вас очень прошу, не комментируйте слова экскурсовода и не вступайте с ним в полемику. Нам ни к чему привлекать лишнее внимание.
– Хорошо, – немного подумав, сказал Николай, – я согласен.
И обещаю вам, что не буду нарушать установленные здесь порядки.
Купив билет в кассе, они присоединились к очередной экскурсии. Молоденькая девица-гид достаточно грамотно рассказывала об истории крепости, о том, когда и что в ней находилось, и какие исторические события происходили в ее стенах. Николай слушал внимательно, лишь иногда недовольно морщась, когда девицу, что называется, заносило и она начинала клеймить «проклятое самодержавие».
Лишь у шемякинского пугала, выставленного на всеобщее позорище у дома коменданта крепости, его нервы не выдержали.
– Как этот мерзкий скульптор посмел изобразить государя Петра Великого в виде какого-то монстра! – воскликнул он.
Но этим восклицанием Николай не привлек к себе особого внимания, так как мнение прочих экскурсантов по поводу «шедевра» Шемякина вообще было нецензурным.
В тюрьме Трубецкого бастиона Николай внимательно слушал рассказ экскурсовода.
