Вы можете себе представить – десяток таких ударных машин в сражении у Бородина смог бы уничтожить всю великую армию Наполеона!
– Не может быть! – воскликнул изумленный донельзя Николай. – Какое же это страшное оружие! А можно посмотреть на этот аппарат поближе?
– Конечно можно, – сказал Шумилин, – идемте.
И они пошли через ворота в сторону импровизированной взлетно-посадочной полосы, на которую только что сел экскурсионный «мишка». Пассажиры из него уже вышли, а дядечка в белой рубашке и с мегафоном в руках зазывал новую партию желающих посмотреть сверху на Северную столицу.
Услышав предложение зазывалы, Николай посмотрел на Шумилина. Ему очень хотелось полетать по небу. В то же время гордость монарха не позволяла об этом попросить. Поняв невысказанное желание царя, Александр вздохнул и сказал:"
"– Идемте, Николай Павлович, полчаса погоды не сделает. – А про себя подумал: «Ну и цены у этих рвачей: за четверть часа полета – три тысячи рублей!»
Расплатившись, они заняли места в креслах.
Александр посадил Николая поближе к иллюминатору. Вскоре пассажирский салон вертолета заполнился, и входная дверь закрылась. Царь вздрогнул, когда двигатели взревели, а лопасти закружились, подняв тучу пыли и мусора.
– Поехали! – по-гагарински воскликнул Александр. Винтокрылая машина стала медленно подниматься. Николай непроизвольно схватил Шумилина за руку, и тот вспомнил, что лично храбрый император боялся в своей жизни только одного – высоты. Похоже, что желая поближе познакомиться с этой чудо-машиной, способной летать по небу, Николай решил пренебречь своей фобией.
Вертолет пошел сначала вдоль Невы до Николаевского моста. Потом, развернувшись, он так же вдоль Невы долетел до моста Александра Невского, после чего вернулся к месту взлета и стал медленно садиться. Все это время Николай не отрываясь смотрел на панораму расстилавшегося под ним города. Это был его Петербург – столица его империи. И в то же время это был новый, необычный и немного чужой город.
Александр, который за свою долгую жизнь летал на самолетах, вертолетах, дельтапланах – было такое дело, и даже дважды совершил прыжок с парашютом – сидел спокойно и больше наблюдал за реакцией царя.
А тот, растеряв все свое спокойствие и невозмутимость, больше был похож на ребенка, чем на повелителя огромной империи.
Когда вертолет приземлился, Николай со вздохом поднялся с кресла и вышел из салона, прищурившись от ярких лучей солнца, бивших ему прямо в глаза.
