Он встретился с Александром Христофоровичем, который тоже рвет и мечет. Жандармы клянутся, что они тут ни при чем. Так оно, скорее всего, и есть. Сейчас князь и граф у портала ждут возвращения императора.
– Дядя Саша, – Николай умоляюще посмотрел на Шумилина, – разрешите мне отправиться вместе с вами! Я ведь буду сидеть здесь как на иголках и не успокоюсь, пока не узнаю, что же все-таки произошло с отцом!
Александр посмотрел на императора. Николай Павлович, услышав рассказ Сергеева-младшего, нахмурился. Ему очень не понравилось то, что в его отсутствие в столице кто-то начал проявлять излишнюю самодеятельность и совать нос, куда не следовало.
– Александр Павлович, – сказал он, – пусть этот молодой человек отправится с нами. Я понимаю его чувства и разделяю его страстное желание найти пропавшего отца.
– Хорошо, Коля, давай, собирайся в дорогу. Вооружись, но по малой программе. А то я знаю тебя, нагрузишься, как Шварц в «Коммандо»."
"Сергеев-младший кивнул и побежал вооружаться. А путешественники во времени по очереди переоделись за перегородкой в одежду XIX века и стали готовиться к открытию портала.
Антон сел за пульт, в воздухе появилось изумрудное кольцо. Словом, все было как обычно. Необычной была лишь делегация, которая встречала их на полянке – князь Одоевский и граф Бенкендорф, и та озабоченность, которая была на их лицах.
Впрочем, они немного успокоились, увидев царя. Николай же хмуро посмотрел на встречавших и зло бросил главе Третьего отделения:
– Что же у вас такое происходит, граф! Среди бела дня в моей столице пропадают люди…
Потом Николай повернулся и помахал на прощание рукой Антону и Денису.
Портал закрылся. На полянке наступила напряженная тишина.
Добрый вечер, господа!
Через полчаса Сергеева и Соколова доставили в кабинет начальника петербургской полиции. Генерал-майор Кокошкин внешне выглядел браво – «слуга царю – отец солдатам». Его не назовешь паркетным генералом – семнадцатилетним портупей-прапорщиком лейб-гвардии Преображенского полка он участвовал в Бородинском сражении, потом сражался с французами при Лютцене, Бауцене, Кульме, Лейпциге, в 1814 году вошел в Париж.
После войны он сделал карьеру на штабной работе и в придворных кругах. В 1830 году Николай I назначил Кокошкина столичным полицмейстером.
На этой должности Сергей Александрович развернулся во всю ширь своей щедрой души. Пользуясь правом ежедневного личного доклада императору, он активно интриговал против своих соперников, продвигал на посты нужных ему людей.
