Не гнушался и откровенными взятками.
Полицмейстер отчаянно соперничал с графом Бенкендорфом и, казалось бы, всесильным Третьим отделением СЕИВ канцелярии. Скажем прямо, в этом деле он преуспел. Дело доходило до того, что полицейские шпики следили… за агентами Третьего отделения. Один из сотрудников отделения, Максим Яковлевич фон Фок, жаловался Бенкендорфу: «Полиция отдала приказание следить за моими действиями и за действиями органов надзора. Полицейские чиновники, переодетые во фраки, бродят вокруг маленького дома, занимаемого мною, и наблюдают за теми, кто ко мне приходит… Ко всему этому следует прибавить, что они составляют и ежедневно предоставляют военному губернатору рапортички о том, что делают и говорят некоторые из моих агентов».
Зная все это от Шумилина, Сергеев не удивился тому, что Кокошкин стал ломиться напролом и не остановился даже перед тем, чтобы пойти на открытую конфронтацию с графом Бенкендорфом. Только вот зачем все это ему было нужно?
– Здравствуйте, господа, – обратился к ним полицмейстер, – с вами, ротмистр, я уже имею честь быть знакомым.
Я полагаю, что вы скоро нас покинете и отправитесь к месту вашей службы. А вот с вами, – Кокошкин, прищурившись, посмотрел на Виктора, – мы, по всей видимости, расстанемся не скоро. Мы будем с вами беседовать. Причем долго, с чувством, с толком и с расстановкой.
– Ваше превосходительство, – попытался было что-то объяснить Соколов, – у меня при себе был документ, подписанный графом Бенкендорфом…
– Документ? – притворно удивился Кокошкин.
– Был? А кто его видел? Впрочем, – ухмыльнулся полицмейстер, – мы еще встретимся с Александром Христофоровичем и поговорим с ним о господине, который назвал себя отставным майором Сергеевым… Кстати, господин Сергеев, в каком полку вы служили?
Виктор хотел было сказать – в Селенгинском пехотном, но потом передумал. Хитрый шеф столичной полиции запросто мог отправить своих агентов поискать в Петербурге кого-нибудь из офицеров этого полка, благо сам полк сейчас был расквартирован в европейской части России.
Если бы это им удалось, то достаточно было предложить селенгинцам опознать своего якобы сослуживца, чтобы уличить Сергеева во лжи. Поэтому он решил пойти, как говорят уголовники, «в полную несознанку» и не отвечать на вопросы вообще. Он надеялся на то, что пока Кокошкин будет собирать на него компромат, из будущего вернется император Николай I и всех быстро построит по ранжиру.
Виктор промолчал.
