Импринт

Верно?

– Тебе больно? Может быть, ты хочешь, чтобы мы стали братом и сестричкой, м-м?

– Не…нет. Почему ты…

Я пытаюсь дотянуться до Кастила, но он отмахивается от прикосновения с такой степенью пренебрежения, что боль охватывает каждый дюйм моего тела.

– Твои сексуальные фантазии будут удовлетворены, когда я буду трахать свою сестру, Катерина?

– Нет! Да что с тобой не так? – я начинаю плакать сильнее. – Я просто не хотела, чтобы кто-то пострадал. Я волновалась за нее.

– Ответственная Кэт. Милая и добрая Кэт, – его голос понизился, а на губах появилась легкая усмешка.

– Не… нет… Прошу тебя… Прекрати.

– Кого ты выбираешь? Меня или ее? – он обхватывает пальцами мое горло и сжимает с такой силой, что я теряю большую часть кислорода. – Отвечай!

– Прости меня… я не могу… Пожалуйста, не трогай ее. Я умоляю тебя, – мой голос становится тише. – Кастил, я… я люблю тебя.

– Я покончу с этим, уничтожив тебя, либо уничтожив ее. Выбирай.

Мои пальцы вцепляются в него в безнадежной попытке сорвать его руку:

– Не заставляй меня… Пожалуйста, прекрати… Я люблю…

– Забудь.

Сквозь слезы я в последний раз смотрю в его почти черные глаза и выдавливаю хриплым голосом:

– Меня. Ты должен уничтожить меня."

"Кастил отпускает меня рывком, и вся сила выходит из моего тела. Я остаюсь на месте, тяжело дыша и плача, наблюдая за тем, как он уходит из моей жизни.

Эмма находит меня в тот момент, когда ко мне приходит смирение.

Так и должно быть.

Это должно было произойти. Рано или поздно.

– Боже мой, Катерина. Что произошло?

Я нахожусь в тумане, спокойно подчиняясь, как она тащит меня умыться.

А потом мы выходим в главный зал Кингстона. Прямо навстречу моему разрушению.

Сначала у всех затрещали телефоны.

Одно оповещение прилетало за другим… Пока на главном экране не включилось видео.

Я и Кастил. Точнее мое лицо и его нечеткая фигура в капюшоне.

Все наши звуки эхом распространяются по помещению, заставляя меня оцепенеть.

В оранжерее было много камер, поэтому ракурс получился самым выгодный. Он говорил, что устанавливал их ради Каролин, чтобы наблюдать за ней во время приступов. Очевидно, что не только за ней.

Я полностью обнаженная и умоляю его трахать меня сильнее, тогда как его распознать практически невозможно. Он молчит.