Импринт

Меня разворачивают с абсолютной легкостью и берут в плен мои запястья.

– Сейчас я уберу свою руку с твоего милого рта и ты не издашь ни звука. Ты поняла меня?

Я смотрю на него яростно и хочу убить прямо на месте. Все замирает. Остаются лишь черные пустые глаза. Глаза дьявола.

Грудь высоко поднимается и опускается. Он медленно убирает руку с моего лица, нежным движением заправляя выбившуюся прядь за ухо. Меня тошнит, все тело охватывает озноб, но, несмотря на парализующий страх, я произношу это с ненавистью, прекрасно осознавая, что за этой вспышкой последует наказание:

– Да пошел ты!

Он смотрит на меня темными глазами.

Такими темными, что они практически сливаются с ночью.

– Мне нравится твоя ярость, – говорит он тихо. – Я рад, что она никуда не исчезает.

А затем его взгляд падает на мои губы.

– Нет, – шепчу я.

– Неправильное слово, котенок, – его голос понижается, а рука хватает меня за затылок, приближая мое лицо к своему. Я давлюсь воздухом, когда ощущаю его тяжелое дыхание. – Хочу твои губы. Везде.

"

"– Пожалуйста, не надо, – дрожу я, слезы льются из глаз сплошным потоком, как и начавшийся дождь.

– Закрой глаза. И не открывай, пока я не скажу.

Я слушаюсь, чтобы не видеть бешеной темноты напротив. А затем вздрагиваю, ощутив чужой язык. Язык, который слизывает влагу с моих щек.

– Не плачь, Кэт, – шепчет он. Один громкий удар сердца, и хриплое: – Мы еще не перешли к главному.

Мои хриплые вдохи начинают вырываться изо рта, чем дольше он касается моей кожи.

Вверх-вниз по шее. Вверх-вниз.

Будто бы он изо всех сил сдерживается, чтобы не придушить меня.

– Ты выглядишь такой невинной, – он хватает меня за волосы и заставляет запрокинуть голову. – Знаешь, что я сделаю с Чоном в следующий раз, если он прикоснется к тебе?

Я чувствую, как он проводит носом по моей щеке, глубоко втягивая в себя воздух.

Мои губы дрожат, когда на меня обрушивается целый шквал эмоций. Почему мне так страшно?

– Я перережу ему запястья, Катерина, – говорит он спокойно. Слишком спокойно. Его пальцы больно впиваются в шею.

 – А затем трахну тебя в его же крови. Но знаешь что? Никому, кроме меня, не позволено видеть тебя голой, поэтому после нашего дикого траха мне придется убить его. Своего гребаного друга.

Меня начинает серьезно колотить. Губ касается холодный металл, и я зажмуриваюсь, дыша так тяжело, что вот-вот задохнусь.

– Он прикасался к этим губам?

– Ты не имеешь права спрашивать меня об этом, – я давлюсь вдохом, когда он одним движением задирает платье вверх.