Костюкова посильнее сжала мешок, но промолчала.
– Ничего, я подожду. Постою, пока вы не соизволите оторваться от розочки, – заявила Оксана.
Сейчас, вспоминая произошедшее, Лера понимает, что та не хотела ее обидеть. Ну откуда бухгалтеру знать о тонкостях кондитерского искусства? Но в тот момент слово «розочка» показалось Лере пощечиной.
– Розы лепят первокурсники кулинарного техникума, а у меня махровый пион с капельками росы! – рявкнула Костюкова.
– Не вижу разницы, – равнодушно бросила Оксана.
– Вроде на бисквитах все цветы одинаковые. У них вкус разный?
Это было уже слишком! От возмущения у Леры перехватило дыхание, пальцы посильнее сжали мешок, и тут он неожиданно порвался, струя жирного темно-красного крема выплеснулась на белую блузку бухгалтерши.
– Черт! – воскликнула та.
– Вы мне помешали! – взвилась Лера.
– Я принесла деньги, – парировала Бондаренко.
– Положили бы на стол и ушли!
– А расписаться?
– Потом я зашла бы в бухгалтерию.
– Так нельзя! – возмутилась Оксана.
– Я не цукаты вам дала, а купюры! И посмотрите, что вы сделали с моей блузкой!
Лера нахмурилась. Бухгалтерша тем временем схватила бумажное полотенце и явно собралась стереть им крем.
– Нет! – крикнула Костюкова. – Лучше острым ножом снять!
Но Бондаренко уже мазнула по пятну бумагой.
– Катастрофа… – прошептала она, разглядывая испачканную блузку. – Как теперь в метро ехать? Все на меня уставятся. А у меня после работы встреча важная! Здесь есть мыло? Попробую в туалете блузку застирать.
– Не отойдет, – мрачно сказала Костюкова. – Я использую фермерское масло, натуральные яйца, а не порошок. И сливки из-под коровы, специально каждое утро из Подмосковья привозят. Водой с мылом крем не отстирать.
И тут всегда молчаливая Бондаренко удивила Леру до изумления…
Вспоминая тот день и разговор, кондитерша примолкла. Потом, отхлебнув чаю, пояснила:"
"– Я на хлебозаводе всю жизнь, начинала с учениц, противень с булками в печь засовывала.
А Бондаренко недавно пришла, и мы с ней вообще не общались. Знала только, что ее Оксаной зовут и что она нелюдимая. В курилку новенькая не ходила, особняком держалась, только очень холодно здоровалась. Бондаренко, конечно, хорошо выглядела, но сразу было понятно, что ей сильно за тридцать, а наши болтали, что у нее муж молодой, да еще в армию служить ушел, поэтому тетка и ходит никакая. Наверное, врали.
